Log in

No account? Create an account

Об истреблении кошек в Австралии (набросок комментария к петиции)
I cannot sign the petition, not because I doubt that the decisin to kill wild cats was unwise, unhealthy, invoked by the basest of all human instincts, and very wrong indeed, but because I have great doubts as to the necessity of doing  with the feral cat population anything at all.
Still, a TNR or relocation programs would at least leave some room for manoeuve - in case the cat-killers deliver not the paradise for the endangered quolls and other small creatures they have promised, but something quite different. Moneywise relocation\TNR ought to be quite viable if the reserves are to be cleared of the unwanted species, and the wild nature just let be.
the disturbing moments:
- why nobody mentions the cane toad which was the butt of the previous national conservation-by-culling-the-whole-damn-population-out-for-good effort, which was advertised so loudly indeed? how are things on the cane toad front? what effect did the merciless culling of the poor things by the young and the old, by men and wives had, after all? why such profound silence followed?
- it cannot be that the cats are just easier to stalk and kill than the toads? that they make a more convenient prey, the object that is to keep the killers in business?
- one should be wary of scientific predictions and projections that so very often never come true - and who says that the threatened species would benefit from the cats being killed except the cat-killers themselves? and, mind: killing cats does not make a scientist, it makes a cat-killer, period. What predictions and promises of a cat-killer are worth?
- the whole killing scheme smacks of pumping government funds;
- even if compared with the TNR\relocation alternative the culling solution means more jobs (and money) going from the educated to the uneducated, from the skilled to the unskilled, from adult reserve to child cruelty, which makes the "science" behind it seem a very queer science indeed;
- bounty system (which was responsible for lots and lots of local unique species going extinct, wasn't it?), and is a dangerous, treacherous, pregnant thing as it is;
- it comes to be simultaneously with the rise of very unpleasant grass-root initiatives, that also are backed by the belief that simple, easy to understand, fast-working, radical and cruel solutions are not only beneficial but the only way, and bears considerable likeness to them;
- it comes to be simultaneousely with the rise of very unpleasant private initiatives of the people who having too much money for their own good invest heavily in making extinct humans  - by relocation, by relocation and even with some money thrown in, no poisoned baits or bows and arrows for the paragon of all animals, so far - besides other unwanted but less lucky species, and only within the borders of that which they have in their possession and intend to become natural reserves as they imaging such, and bears considerable likeness to them too;
- the statistics, the data is sadly lacking: how many species have gone extinct because of the plantations, pastures, dams, roads, farms, ports, golf fileds, playhouses, leasure grounds, hotels, schools, hospitals, and even parks and reserves - in rough estimation, of course, nobody paid any attention to species going extint, or even bothered to count them not so very long ago, did they? - as compared to the number of species only endagered - mayby endangered, there is never anything certain about living creatures - by cats?

From what can be seen at the sites that have been deserted by man, Nature seems to be quite capable of healing the wounds inflicted by human activities, or adopting to going on with the scars unhealed. At least it appears to be true for that which happened in the previous centuries - new chemicals and processes introduced in the 20th century, the plastics, climate change and meddling with genes might prove more challenging. Might it not be that the researched and scientifically approved carnage implemented by the environmentalists of the 21st century in the name of Nature are to provide the said Nature with even a tougher challenge?

Nothing can be restored to what it used to be.
What is done cannot be undone.
Anybody claiming otherwise is either a sham, or a fool.

They are no scientists, no rangers, no environmentalists or whatever they choose to call themselves - they are cat-killers and cat-rippers, with the thirty pieces of silver pocketed, to stay such for ever and ever, and be remembered for nothing else.

Что нашла про жаб в библиографии к википедийной статье:
Сумчатым куницам - зверькам, которым угрожает исчезновение, в частности потому, что они пытаются есть тростниковых жаб, завезенный вид, который ядовит - стали скармливать приманку из жабьего фарша с примесями вызывающими рвоту - в надежде, что так удастся научить зверьков избегать опасной дичи (для них жабы - дичь) https://www.theguardian.com/environment/2018/mar/19/wild-quolls-take-bait-of-cane-toad-sausages-offering-hope-for-species
более подробная статья - как эту приманку имеющую вид сосисок, готовят - в австралийской газете https://www.abc.net.au/news/2018-06-16/toad-sausages-dropped-from-helicopters/9857520 основаная проблема - приманку сжирают раньше чем куницы до нее добираются, муравьи в частности
(допишу позже, если успею)

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 81, 1 ноября (показания жильцов) (3-1) Риа Роха
3 часть репортажа - это письменные показания, которые зачитываются для протокола. Первыми зачитывались показания Эфиопии, перевод в предыдущей записи, следующими были показания Рии Роха, которая тоже не проживала постоянно в Башне, но оказалась в ней в ночь пожара: в репортаже из ее показаний приведен только маленький кусочек, но я решила привести побольше, так как, во-первых, там коротенькое но яркое описание начала пожара; во-вторых, обстоятельное описание пребывания в работающем непонятно как и путешествующем вверх-вниз по горящему зданию лифте, последнее удачно иллюстрирует всю мудрость правила - не надо пользоваться лифтом в случае пожара или иного происшествия при котором может быть нарушена работа электрических или иных механизмов.
Дальше в этой части будет
- показания людей живших на 2 этаже - молодой матери которая после неудачного падения во время беременности не могла еще ходить, ее младенца, и отца семейства, выбиравшихся через окно на переход, соединявший башню с малоэтажными длинными корпусами, "пальцами";
- коротенькое показание жильцов с 13 этажа, у которых были гости, но все они благополучно выбрались из Башни в 01.22.

Про рассказ Рии Роха в целом, что я не переводила, кратенько:
она часто бывала в Башне, на 12 этаже, у то ли своего какого-то родственника, дяди, то ли бывшего мужа дяди, уже забыла, а также на 21 этаже, у подруги, Хелен, женщины которой она собиралась "постучать (bang - громко постучать) в дверь". В ночь пожара этот самый дядя попросил ее помочь убираться, так как у него перестилали полы, и после рабочих осталось много мусора; потому-то они и не спали заполночь, и услышали как подъехали пожарные машины - и дядя этот самый пошел вниз чтобы переставить не то свой не то чей-то автомобиль, чтобы пожарным не мешать, снизу он позвонил Рии, и сказал, что пожар на 4ом этаже, и пустяковый, но сам однако подниматься не стал. Она из окна увидела дым и огонь, распространяющиеся по стене здания вверх, что на пустяки не очень было похоже, испугалась и решила выходить - и со страху и сдуру села в лифт: путешествие в лифте и составляет основную чать ее рассказа; внизу она отыскала дядю и налетела на него за то, что он не удосужился ей позвонить и сказать, чтроб она срочно выходила, в конце, если правильно помню, еще немного о том что она видела уже находясь вне Башни.

Что было в репортаже:


Вы слушаете подкаст БиБиСи посвященный Дознанию по башне на Гренфелля

Частично были зачитаны показания Рии Рохо.

У нее не было своей квартиры в башне на Гренфелля, но она называла башню домом.

В ночь пожара она находилась в \принадлежащей ее\ друзьям квартире 91 на 12 этаже.

Риа Рохо рассказывает, как она, решив выбираться из башни, поехала на лифте.

«У меня было чувство, что двери лифта никогда больше не откроются. Лифт останавливался на каждом этаже. Но двери не открывались. Я по настоящему запаниковала, я взмолилась что я не готова еще уходить (to go). Говоря «уходить», я имею в виду - «умирать».»

Как показывают кадры камеры видеонаблюдения, Риа Роха вышла из башни в 01.27.

Дополнение - чего в репортаже нет, но интересно - кусочки из письменных показаний:
(самое начало пожара)
32. Я находилась в квартире, в кухне, когда мы услышали, что внизу поднялась какая-то суета. Мы услышали машину пожарной части. Мы выглянули в окно. Это было после полуночи, я не уверена насчет того в какое время точно. Думаю, где-то в 00.30 — 00.45, вот когда мы услышали что что-то происходит внизу. Сейчас-то я уже знаю что о пожаре сообщили в 00.54, но мне вот так запомнилось. Первое что я увидела это был дым. Дым понимался перед тем окном в которое я выглядывала. Я выглядывала в кухонное окно. Это был густой черный дым.»

(что она видела из окна, и что было в квартире)
36. Я поняла, что что-то нехорошее происходит, и выглянула из окна спальни, и увидела людей, которые стояли перед зданием. Возле Кенсингтонского досугового центра. Я увидела что-то вроде хлопушек (fire crackers - петард взрывающихся?) в окне. Это было что-то вроде огненных шаров (\?\fire ball), которые распространялись, не могу точней описать. Я увидела петарды \взрывающиеся?\ в воздухе, и это распространялось (was spreading). Они двигались вверх, насколько я помню. Цвет огня был желтый, местами красный и немного синего, и черный дым (The colours of the fire was yellow, bits of red and some blue and black smoke — или «цвет пламени был желтый, местами красный, и некоторое количество сине черного дыма».)
37.На тот момент окно спальни было открыто, я почувствовала запах горелого и газа одновременно. Запах пах как горелый пластик, но газом пахло сильней. Когда я почувствовала этот запах, я пошла на кухню, проверить не подтекает ли там газ, или может дядя плиту не выключил. У него, насколько я помню, была газовая плита.
38. На этот момент я слышала сирены машин, но пожарную сигнализацию — нет.
39. Дым в квартиру еще не проникал тогда.
40. Инстинкт подсказывал мне — надо уходить. У меня было два мобильника в то время. Мой эппловский айфон был на подзарядке в тот момент, так что я схватила свой мобильник Лебара (который я использую для того чтобы звонить заграницу, моей родне на Филиппинах), его и взяла с собой.
41. Когда я вышла из квартиры, в квартире еще не было дыма. Окно спальни осталось открытым. Я уверена, что только это окно было открытым. Входная дверь за мной закрылась, когда я вышла из квартиры.
42. Все двери внутри квартиры остались открытыми.

(на лестничной площадке)
43. Когдя я вышла из его квартиры, я пошла к лифту. Какой-то мужик стоял на этом же этаже, он вышел в одних трусах, говорит — что случилось-то? - я сказала пожарная бригада приехала, в квартире на нижних этажах пожар. Он вернулся обратно в свою квартиру. Тогда я не знала, как его зовут, но не так давно я столкнулась с ним на улице, и мы поговорили о той нашей встрече тогда. Его зовут Рой Смит, он из квартиры 95.

(в лифте)
44. На площадке никакого дыма не было. Я нажала кнопку вызова лифта. Я знаю, что так делать нельзя, но я была в панике. Когда лифт пришел, в кабине его оказался черный парень лет двадцати-тридцати. Я вошла в лифт, и лифт поехал вверх. Тот парень просто жал и жал на кнопки. Я помню, что подумала — если мы доедем до 21 этажа, то я постучу в дверь Хелен. У меня в мобильнике который я взяла с собой не было ее номера телефона.
45. Лифт дошел до 18 этажа и двери раскрылись. Я вышла из лифта, чтобы посмотреть, что там происходит (to check what was going on). Две дамы (ladies) на площадке открыли дверь на лестницу, и я увидела, что на лестнице в тот момент был густой дым. Я испугалась и запаниковала и кинулась обратно в лифт. Две дамы вошли в лифт вместе с нами на этом этаже. Я так поняла, что они так поступили потому (My understanding of their actions was that) что они хотели пойти по лестнице, но вошли в лифт после того как увидели дым в лестничном колодце.
46. Двери как-то сумели закрыться на 18 этаже и дыма внутрь в этот момент не попало. Лифт пошел вниз.
47. Лифт остановился на 12 этаже, но двери не раскрылись. Затем он поехал дальше вниз.
48. Внезапно густой дым заполнил кабину. Двери не открывались, так что я не знаю, откуда проник дым. Это могло быть между 10 и 9 этажами, так как произошло после того как лифт остановился на 12 этаже.
49. Лифт останавливался на каждом этаже и дым был очень плотный. Мы не видели друг друга. Если бы я поднесла ладонь к лицу, я бы ее не увидела. На этом этапе я по-настоящему запаниковала. Кабина лифта была заполнена дымом, от пола до потолка.
50. Я почувствовала себя как в западне, когда лифт остановился на нижнем этаже, но двери не открылись сразу. В тот момент мне казалось, что они вообще не откроются. Лифт же до этого останавливался на каждом этаже, и двери не открывались. Я по-настоящему запаниковала, и взмолилась — мол, я еще не готова уходить. Говоря «уходить» я имею в виду «умирать». (I really panicked and begged that I was not ready yet to go. By go, I meant die.)
51. Когда двери открылись, я выползла из лифта на четвереньках, я не стояла в полный рост. Когда густой дым проник \в лифт\, я опустилась на пол, так как у меня голова от него закружилась. Когда двери лифта открылись, дым распространился повсюду, он распространился из лифта. Никого из пожарной бригады я внутри здания не видела.

52. Я видела стоп-кадр с камеры видеонаблюдения с запиской написанной от руки, на котором я выхожу в 01.27.05. Мне кажется, время точно было это.
53. Ни разу я не слышала ни одной включившейся пожарной сигнализации, ни в один момент моего пребывания внутри здания, ни на дядином этаже, ни на 18 этаже.
(продолжение следует)

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 81, 1 ноября (показания жильцов) (2а) Эфиопия
(дополнение к репортажу)
В сам репортаж попал только небольшой кусочек рассказа Эфиопии. Но я перевела еще несколько кусков из ее показаний, как дополнение к рассказу Алемишет, и как пример - показать что примерно представляют собой письменные показания, которые регулярно зачитываются в ходе заседаний дознания для протокола. Ничего особенного в рассказе Эфиопии нет, но он изложен ясно и подробно, можно получить представление о том как принималось решение оставаться в квартире, как они шли по лестнице, и т.п..
Из кусков, которые я не переводила - невозможно перевести все - есть про то, как они сидели и смотрели как дым проникает в комнату свозь дверную щель - они сидели в "гостиной", где и проходили собрания библейского общества, они ее называют living room - это пространсто примыкающее к кухне, у нас такие комнаты называют "большая комната", или "зала", там были какие-то раздвижные что ли двери, я не очень поняла; как она в какой-то момент колотила кулаками в стекло закрытого окна, в надежде привлечь внимание (этот момент попал на какую-то видеозапись); как думала, звонить или нет сыну - с одной стороны, попрощаться бы, с другой - пусть лучше поспит спокойно, зачем будить; о разговорах по телефону с друзьями, которые, как и операторы, уговаривали их уходить из квартиры как угодно.
То есть я перевла меньше чем зачитывалось в Дознании, а и они зачитывают не циликом, хотя можно найти и документ в полном виде.

Перевод отрывков из оглашенных 1го же ноября письменных показаний Эфиопии Ассефы, которая в ночь пожара осталась ночевать у своей подруги, а некогда и соседки, Алемишет, на 12 этаже:

(они первый раз открывают входную дверь и видят дым на площадке)
9. Алам подошла к входной двери, собравшись уходить, а я стояла за ней. Когда она открыла входную дверь, плотный, густой, черный дым вдруг повалил в квартиру. Он все валил и валил. Я как к месту приросла. Я почувствовала, как горячий дым коснулся моего лица. На общей площадке было темным темно. Ничего невозможно было увидеть, и я не слышала ничего что говорило бы о том что кто-то есть на площадке. Вне квартиры не было видно ничего.
(решение оставаться в квартире на основании того что они увидели дым)
20. Я была в полном и совершеннейшем шоке. Я не в состоянии была понять как такое могло произойти. Я была в ужасе. Никаких сигналов пожарной сигнализации еще не раздавалось. Вот в этот момент я поняла, насколько серьезен пожар. Я подумала про себя, что мы отрезаны от выхода, и нам не удастся отсюда выбраться.
21. Алам быстро закрыла входную дверь, чтобы дым больше не шел. В ужасе мы посмотрели друг на друга. Я лишилась дара речи. Я не знала что сказать. Через несколько минут я сказала ей: «Мне очень жаль, Алам. Мы не сможем попытаться и выбраться. Слишком много дыма. Мы ничего не увидим. Если пожарные окажут нам помощь, тогда мы сможем выбраться, но иначе уходить нельзя.»
22. Я оцепенела от ужаса (petrified). Меня вдруг осенила эта мысль, что нам обеим предстоит умереть. Я пыталась сохранять спокойствие, но это мне не удавалась, и обе мы не знали, что нам делать. Я помню, как все пыталась выдумать способ как бы нам выбраться из Башни. Я подумала — а может, она будет держаться за меня, и так мы станем спускаться по лестнице, но нам бы пришлось спускаться вслепую из-за плотности дыма. Я решила, что это неудачная мысль, так как думала, что мы просто потеряем сознание от дыма. Дым был такой горячий и густой. Я сказала Алам - «мы не уходим» ('we are not leaving.').

(что она видела из окна)

Я видела как огонь поднимается прямо вверх по западной стене Башни, двигаясь в направлении квартиры Алам. Огонь был ниже квартиры. Я видела внизу пожарных снаружи \башни\. По себя я считала что звонить по номеру 999 было бессмысленно, потому что думала, что они не смогут нас спасти, но я сказала моей подруге, чтобы она все-таки позвонила.

(после разговора с 999, решение оставаться в квартире невзирая на совет оператора, на глазах чернеет пол, явление пожарных)
47. Она посмотрела на меня, и сказала, что ей сказали «если мы не выйдем из квартиры в течение следующих двух или трех минут, то мы неминуемо погибнем.» Когда она сказала это, я так и замерла. Она схватила меня за руку крепко-крепко, и сказала «если такова воля Божья, тогда мы ничего поделать тут не можем. У нас была хорошая жизнь.» Мы попрощались друг с другом.
48. Я правда решила, что это все, конец. Это — момент, когда мы должны умереть. Мы обе сели на диван. У меня все еще был накручен вокруг шеи платок, на плече висела сумочка. У Алам лицо все еще было закрыто мокрым полотенцем. Я сняла полотенце, которым было замотано мое лицо, и положила его на стол.
49. Я сидела на диване, и у меня на глазах коричневый деревянный пол становился черным от дыма. Я не могу сказать, действительно ли сам пол изменил цвет и стал черным, или он казался черным из-за стелившегося по нему черного дыма. Я был так напугана, и так пришиблена происходящим (traumatised) в тот момент, что трудно вспомнить. Все, что я могу сказать — это что пол, который до того был коричневым, стал черным.
50. На мне были туфли, но я все равно чувствовала, что моим ногам становится горячо. Думаю, это пол нагревался. Я была в полном оцепенении от страха. Я была так напугана, и гадала, какая часть квартиры вспыхнет первой.

Я поколотила по окну кулаком, просто на случай если кто-нибудь видит нас, но я понимала, что это ничему не поможет. Я снова села — я чувствовала, как саднит у меня горло от дыма. Было трудно дышать. Дым был по всей гостиной. Глаза у меня по прежнему жгло, и они слезились, и я кашляла от дыма. Я понимала, что это — момент моей смерти.
51. Алам закричала «Я слышу, кто-то стучится!» Я тоже услышала стук. Я быстро встала, побежала к двери гостиной, открыла ее, и выглянула в прихожую квартиры. Я закричала «Тут кто-нибудь есть?» Никто не ответил, но стучать в дверь продолжали.

53. Я открыла входную дверь квартиры — снаружи стоял пожарный. Я поверить не могла, что кто-то пришел спасать нас. На нем был, я не знаю как это лучше назвать, вроде противогаза (gas mask), и на голове у него был фонарь.

55. … Хотя пожарный был в противогазе, я понимала его очень ясно.

(путь через площадку 58, 59; по лестнице 60-67)
58. Я закрыла полотенцем себе лицо, и крепко держалась за руку пожарного. Алам была позади меня, с другим пожарным. Когда мы вышли в коридор (hallway — часть общей площадки имеющей в плане вид буквы «Н», хотя прихожую квартиры они так тоже называют) мне совершенно ничего не было видно. Там было темно хоть глаз выколи, и полным полно густого дыма. Теперь у меня уже все лицо целиком было закрыто полотенцем.
59. Я не знала где находится выход на пожарную лестницу, потому что расположение всего на площадке казалось другим по сравнению с тем что было когда я тут жила. Я помню, что у нас ушло несколько минут на то, чтобы найти выход на пожарную лестницу. У пожарных были фонари, но они ничего не видели и с включенными фонарями тоже, это происходило из-за плотности (thickness) дыма. Я помню, что мы много раз натыкались (bumping into) на какие-то все стены на этом этаже, прежде чем наконец нашли дверь ведущую на лестницу. Пожарный ощупывал стены кругом себя, и он открыл на пробу несколько дверей прежде, чем мы нашли дверь ведущую на лестницу. Я просто молилась Богу, прося о том чтобы мы выбрались отсюда живыми.. Я кашляла и кашляла и не могла остановиться (uncontrollably), и дышать было так трудно.
60. После того как мы нашли дверь ведущую на лестницу, мы пошли вниз по лестнице, настолько быстро насколько только были способны.
Я помню, что чувствовала невероятный жар когда шла вниз по лестнице. Было жарко как в духовке. Пожарный все время окликал своего коллегу, чтобы убедится, что мы по-прежнему держимся все вместе. Алам и другой пожарный были на лестнице позади нас.
61. Внезапно пожарный, за которого я держалась, сказал «мы потеряли вашу сестру. Нам надо пойти обратно вверх по лестнице, и найти их.» Я была в ужасе. По-моему. Мы прошли один лестничный марш, и он закричал окликая своего коллегу. В этот момент я быстренько (ненадолго) убрала полотенце с лица, и увидела Алам. Я не знаю точно какой это был этаж. Дым должно быть стал пореже к этом моменту, потому что я же смогла ее увидеть.
62. Лестница была очень узкая, и пожарный с которым я шла, \вдруг\ быстро сдвинул меня в сторону, чтобы дать дорогу другому пожарному, который спускался по лестнице с кем-то на руках. Впечатление было что на руках у него был ребенок. Никогда в жизни я не забуду этой картины. Из головы нейдет. (It was haunting to see.)
У меня такое чувство, что это мог быть Исаак Паулос.
Я не знала его (мальчика) прежде (до пожара), но потом видела его фотографии.
63. Алам и другой пожарный снова были вместе с нами. Я снова закрыла лицо полотенцем, крепко вцепилась в пожарного, и мы продолжили путь вниз по лестнице. По мере того как мы спускались ниже, мне было видно из-за полотенца (through the towel — буквально «сквозь») что задымленность становится послабей (the smoke was a little bit lighter — или «дым становится посветлей» (цветом)).
64. Я ничего не говорила во все время пока мы шил вниз по лестнице. И пожарному ничего не отвечала если он что-то говорил. Я просто все молилась и молилась, чтобы мы благополучно выбрались из Башни. Дышать на лестнице было трудно, и было жарко.
65. Пожарный с которым я шла все время окликал своего коллегу, чтобы убедиться, что они по прежнему идут позади нас. Я ни разу не слышала звука включившейся где-нибудь в здании пожарной сигнализации (fire alarms), когда мы спускались по лестнице. Время от времени я слышала как Алам выкрикивает «Иисусе!» В какой-то момент я услышала, как она воскликнула «Я уронила ключ!» Пожарный сказал ей, чтоб она не тревожилась из-за этого. Я слышала как люди кричат на лестнице, но никого не узнала по голосу. Я предположила, что это — другие жильцы, которые тоже пытаются выбраться из Башни. Я старалась не думать об этом (block this out). Не знаю, на каких этажах я это слышала.
66. Пожарный за которого я держалась все время говорил мне чтоб я шла не останавливаясь. Мы шли вниз сравнительно быстро. Дым был повсюду на лестнице, и я помню, что видела на полу что-то валяющееся вроде бумажников, полотенец, но не думаю что эти вещи были настолько велики, чтобы мешать проходу (to obstruct the stairs — создать препятствие на лестнице). Я только помню, как пожарный с которым я шла сказал «дошли таки» ('we made it'). Теперь мне слышно было гораздо больше звуков.
67. Я сняла мокрое полотенце с лица, и увидела, что я дошла до нижнего этажа живой. Мне не верилось что это действительно так. Я была в состоянии полного шока. Я повернулась к пожарному, и просто продолжала держаться за него и все говорила что он меня спас и что он «мой ангел».

(внизу - перебежка с крыльца через дорогу под обломками)
69. Из-за падающих обломков мы не могли выйти из башни не подвергаясь опасности. Нам надо было на другую сторону дороги (road), но мы не могли идти, потому что обломки падали дождем. Внезапно четверо или пятеро пожарных окружили нас и прикрыли меня щитами для моей безопасности.
70.Я стояла вместе с пожарными возле \главного\ входа (entrance), выжидая момента когда обломки перестанут падать. Пожарные которые были со мной внезапно закричали «пошли!» и мы выбежали из Башни, и побежали на другую сторону дороги.
камера видеонаблюдения внизу башни зафиксировала что вышла она из башни в 03.07

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 81, 1 ноября (показания жильцов) (2) Алемишет
Эта - вторая часть - рассказ Алемишет Демисси. У нее собирались члены кружка по изучению Библии, как раз накануне и было у них очередное собрание и подруга Алемишет, Эфиопия, которой утром было на работу неподалеку, осталась у нее ночевать.
Разбудил ее телефонным звонком как раз "брат по вере", хотя и не присутствовавший на давешнем собрании. С этим человеком она познакомилась сравнительно недавно, увидела у него в руках Библию, и дала свой телефон, объяснив что у них кружок. Он то ли сам жил в башне, то ли как-то был связан с ней, но факт тот, что узнав про пожар, он позвонил и Алемишет тоже. Алемишет говорит, что это было Божье чудо.
Про пожарных, которые их выводили, она говорит: "А они пришли, и вывели нас. За руку. Для меня — их Бог послал, и они — ангелы." И при этом с большой проницательностью замечает, что пожарные сами были словно бы в замешательстве и растерянности, и не очень представляли как этих теток выводить, что конкретно делать. Но справились.
Заключительную речь ее, довольно длинную, я перевела полностью, размещу после этой части репортажа, также как и несколько интересных кусочков из показаний, которые в репортаж не вошли.
Я также перевела кое-какие куски из показаний Эфиопии, которые тоже зачитывались в тот день, но это, наверное, в эту же запись не влезет, и придется/ сделать дополнительную, 2а
Про пол в показаниях никто не говорит, что он "горел" - хотя ее спрашивают, не горел ли он? Но пол - дубовый паркет видимо - не обуглился, а просто стал угольно-черного цвета, скорее всего от сажи, освешей на нем. Но в репортаже именно "горел".
Когда они в первый раз собрались выходить на улицу, они еще думали что пожар незначительный, и собрались выйти просто на всякий случай, ну часик-два на улице посидеть, летом не проблема; они обе упоминают о том, что Эфиопия решила уже не возвращаться потом в квартиру Алемишет, а посидеть где-нибудь в кафе до начала рабочего дня; поэтому у нее на плече была сумка, с которой она так и проходила те два с лишним часа в течение которых они никак не могли выйти из квартиры.
Алемишет ничего плохого про ремонт не говорила, и даже не очень помнила, были ли недоделки - вроде дуло от окна когда на диване сидела; она никому ни на что не жаловалась; Эфиопия, когда жила в башне, была в числе активистов боровшихся с точечной застройкой - той самой "Академией", в окнах которой многие жильцы впервые и увидели пламя (отраженным). Про Академию, кстати - там интересно, это все не просто так, это не совсем обычная школа - там какая-то хитрость, давашая школе возможность нанимать преподавателей по своему усмотрению, не зарегистрированных в реестре, то есть не совсем педагогов. И местных на работу в такую "Академию" - даже уборщицами-дворниками - не брали, хотя обычная школа, как я понимаю, обязана была бы.


Это — подкаст БиБиСи, посвященный дознанию по пожару в башне на Гренфелля.

Алемишет Демисси также давала показания сегодня.

Она проживала одна в квартире 94 на 12 этаже башни на Гренфелля на протяжении 14 лет.

В ночь пожара ее подруга, которая вместе с ней занималась в кружке по изучении Библии (Bible study group), Эфиопия Ассефа, осталась у нее ночевать. Эфиопия тоже когда-то жила в башне, в квартире 195, на 21 этаже.

Алемишет Демисси проснулась около 01.30 оттого что ей позвонил друг по церкви.

Ведущий адвокат дознания, Ричард Миллетт, зачитал из ее письменных показаний:

««Когда я только что проснулась, я не сразу поняла, насколько все серьезно. Я быстро оделась, и сказала Эфиопии: «Случился пожар, и нам надо уходить (there was a fire and we needed to go).» На этот момент я никакого напряжения не испытывала (relaxed).» Итак, мой вопрос такой: это было вашим первым инстинктивным порывом - покинуть здание?»


Письменные показании Эфиопии Ассефы также были оглашены сегодня в дознании. Ричард Миллетт зачитал, как по ее мнению развивались события (read from her version of events).

«Я услышала, как Алем говорит в коридоре: «Да, я буду молиться, буду молиться.» Думаю, это-то меня и разбудило. В то же время я услышала, как где-то разбивается стекло, и сильно шумели, судя по звуку казалось как будто снаружи били окна.»

Алемишет Демисси увидела, что пожарные уже прибыли.

Около 01.35 она открыла входную дверь, и увидела на площадке дым.

«Далее вы говорите: «Однако, как только я открыла дверь, дым был такой сильный (the smoke was so bad), что я ничего не увидела. Он был темный, и пах какой-то химией (smelled of chemicals)." Когда вы открыли дверь, вы увидели это — дым был такой сильный, что вы ничего не увидели. Какого цвета он был?»

«Просто — черный.»

Встревоженная Алемишет немедленно закрыла входную дверь. Ричард Миллетт спросил ее, почему они не попытались уйти?

«Мы хотели уйти. Но мы — нам ничегошеньки не было видно (we were unable to see anything). И мы понимали, что никуда мы не доберемся (we couldn“t make it anywhere). Так что мы пошли назад.»

Алемишет Демисси заметила, что теперь дым начал проникать уже в квартиру.

В спальне было открыто окно — она его закрыла.

Она сказала, что квартира начала нагреваться (the flat sarted to heat up).

«Эфиопия начала класть всякое разное — ну штуки всякие — под дверь, чтобы дым не проходил. Так что мы начали препятствовать проникновению дыма (started to block the smoke). Потому что мы испугались, что дым стал проходить внутрь.»

Подчинившись настояниям Эфиопиии Ассефа, в 02.24 Алемишет позвонила по номеру 999.

Алемишет сказала оператору в центре управления, что они не могут выбраться из квартиры (are trapped in the flat).

««Оператор: « Пожарная бригада \слушает\. Здравствуйте.

Алло. Алло. Пожарная Бригада \слушает\. Чем могу помочь?»

Дозвонившийся абонент: ...да, у нас тут пожар в башне на Гренфелля, и мы находимся в квартире 94. Может, вам уж все это и известно.»

Что подтолкнуло вас к тому, чтобы позвонить? В тот момент?»

«Эфиопия меня подтолкнула. Собственно говоря, я ей тогда говорила — «слушай, они же уже здесь, зачем мы станем им звонить? Давай просто молиться.» А она все говорила - «Нет, все-таки нужно, чтобы ты позвонила.»

("OPERATOR: Fire brigade. Hello.

"CALLER: Hello?

"OPERATOR: Hello. Fire brigade. Can I help you?

"CALLER: (Overspeaking) yeah, there is fire here in Grenfell Tower, and we are in flat 94. Maybe you know about it already.)

Оператор в центре управления сказал ей, как говорит Алемишет Денисси, положить полотенца под дверь, чтобы помешать дыму проходить, и что пожарные идут их спасать.

И она, и Эфиопия Ассефа, начали кашлять. У дыма был химический запах. Она молилась.

Ричард Миллетт зачитал из ее письменных показаний:

««Когда я во второй раз позвонила по номеру 999, было 02.40 ночи. Я не знала, что мне делать.» Вопрос у меня такой — что подтолкнуло вас позвонить в этот раз?»

«Мы были в отчаянии на этом этапе, потому что мы кашляли, становилось все жарче, и пол был черный, совершенно, темный темный, так что мы предприняли последнюю попытку вызвонить кого-нибудь.

«Но на заднем плане (behind all this) — в моем сердце я говорила: ну кто придет на этом этапе? Ну как может быть чтоб кто-то стал платить такую цену чтобы подняться сюда, понимаете? Я была в отчаянии, понимаете, но в то же время я верила Богу, \что он пошлет кого-нибудь.\»

Оператор в центре управления сказал Алемишет, что они должны закрыть лица мокрыми полотенцами, и уходить из квартиры.

««Если вы не сделаете так как я вам говорю, то вы погибните в этой квартире. Понимаете? Я знаю, что это звучит резко, но это правда. Ведь так? Вам надо закрыть лица мокрыми полотенцами… Выходите из вашей квартиры, поворачивайте налево, и идите на лестницу.» «Я могу только попробовать \сделать это\, сэр, понимаете?» И он сказал «Правильно. Вы должны это сделать. Понимаете?»

Алемишет Демисси сказала, что они начали приготовляться к худшему.

К этому моменту деревянный пол уже горел. Часть его стала черной.

«Он был черный от сажи?»

«Угольно, угольно-черный был цвет» (Charcoal, charcoal colour.)

«Угольный? Он действительно горел…?»

«Он был деревянный, из дуба, но становился угольно-черного цвета.»

Алемишет Демисси сказала, что ее разговор с оператором в центре управления продолжался в то время как они с Эфиопией Ассефой пытались уйти из квартиры. Но она сказала, что выйти было невозможно, потому что дым в коридоре (hallway) был такой густой.

Алемишет позвонила по номеру 999 в третий раз около 02.58. Оператор в центре управления сказал ей, чтоб она взяла как можно больше мокрых полотенец, и выходила. Потому что это — последняя для них возможность.

В своих письменных показаниях Эфиопия Ассефа сказала, что думала о том, не выброситься ли ей из окна (about jumping out of the tower) — или может остаться на диване в квартире. И то, и другое означало верную смерть.

Несколько минут спустя двое пожарных подошли к их входной двери.

«Я поверить не могла, что кто-то пришел нас спасать. На них были — я бы сказала, противогазы (gas-masks). Но на голове был фонарь (torch light). Как только я открыла дверь, густой черный дым повалил в квартиру, и тут я увидела другого пожарного, который стоял за ним. Он спросил меня, одна ли я \в квартире\. Я сказала — нет, мы тут с сестрой. Он сказал мне, чтоб я пошла привела ее - «Мы попробуем вас спасти». Мое сердце билось так быстро. Они не входили в квартиру, а ждали в коридоре (in the hallway), а дверь оставалась открытой. Я побежала в гостиную. Я сказала Алем, чтобы она шла за мной, что пришли пожарные.»

По журналу где регистрируются звонки видно (call log shows) что она еще раз звонила по номеру 999, в 03.05. Ее соединили с полицией. Ричард Миллетт зачитал из распечатки:

««Алло, абонент, это полиция, вы меня слышите?» Дозвонившийся абонент говорит: «Иисусе! Иисусе!» Абонент женского пола — это чуть пониже: «Иисусе! Иисусе!» Оператор: «Где вы находитесь?» Абонент: «Иисусе! (не слышно)» «Абонент, успокойтесь (Caller, calm down), где вы находитесь?» затем, немного ниже дозвонившийся абонент женского пола говорит: «Иисусе! Иисусе! Иисусе!» Затем «Абонент, вы меня слышите? Где вы находитесь?» Абонент: «Иисусе!».

Алемишет Демисси впервые увидела пламя за окном.

«Я была лицом к лицу со смертью. Мы были лицом к лицу на этом этапе. И ты просто — ну не знаю — я вроде как — я взываю к Иисусу во всякое время моей жизни, каждую минуту, я взываю к Нему, и — это вроде как произошло само собой. Я не думала ни о чем, я просто — это вырывалось само.»

Пожарные велели женщинам накрыть головы мокрыми полотенцами, а затем повели их вон из квартиры.

Эфиопия Ассефа и Алемишет Демисси вышли из башни, и их отвезли в больницу, где они получили лечение положенное тем кто надышался дымом.

Алемишет Демисси закончила давать свидетельские показания благодарностью высказанной в адрес пожарных, которые помогли им выбраться из башни:

«Знаете, мне, с моей верой, не должно было бы страшиться смерти, но честно говоря, я была в совершеннейшем ужасе (terrified). Я просто — я даже не помню, чтоб когда-нибудь оказывалась в положении, которое было бы такого уровня (on that level). И — также — все то время я молилась — мы молились — всерьез, читали Библию, но в конце концов мы потеряли надежду, мы решили что никто не придет. Первое — просто не смогут добраться сюда — потому что мы же видели что было, как все обстояло. И — кто станет жертвовать жизнью ради того, чтобы дойти сюда и умирать с нами, понимаете? Так что положение было безнадежным.»
интересные кусочки:

21 Really, I mean, we wanted them to come and help us to come out, which they did. Thankfully, they did.

(В ответ на вопрос, чего они собственно ожидали, когда звонили по номеру 999?) На самом деле мы хотели, чтобы они пришли и помогли нам выйти, что они и сделали. К счастью, сделали.

38 When they arrived at the door, I remember that instant we were just, like, waiting for the flat to catch fire, and we were praising God again and again for his goodness. We were looking back at our lives and, you know, we were praising God, we were praising God a lot at that stage. We were just –

-- to die. In the living room, we were in the living room.-- to die. In the living room, we were in the living room.

Когда они пришли к нашей двери — я помню это мгновенье, мы как раз вроде как сидели ожидая что вот сейчас квартира вспыхнет, и мы снова и снова возносили хвалу Богу за благость его. Мы оглядывались на свою жизнь, и возносили хвалу Богу. Мы много возносили хвалу Богу на этом этапе. Мы просто — вот должны были сейчас умереть. В гостиной, мы находились в гостиной.

43 And as we were going -- I mean, there were like – they were like also confused how to take us down, it was not easy. So they were trying this way -- in fact, what they said when they arrived was, "We will try to take you out", they said, "We are not sure but we will try to save you", you know. So they were like leading us sometimes from the front, from the back, and they were pushing us around.

И когда мы шли — я что имею в виду, они вроде как — они вроде как тоже были в замешательстве \не зная\ как доставить нас вниз, это было нелегко. Они пробовали это сделать вот таким образом — собственно, они же сказали нам когда пришли «Мы попробуем вывести вас наружу», сказали они, «Мы не уверены, но попробуем спасти вас», понимаете? Так что они иногда вели нас идя впереди, иногда — позади, и все время шпыняли нас.

Заключительная речь, 1:

52 Yes, our experience is unique and it's unprecedented. And especially for me, I've had challenge in my life, but this is unique in its form, and, you know, death was there right in front of me and Ethiopia, who was like -- she's a sister, really, she's not just a friend. She was with me on that night, she came because of me, and we were both to die, and she was going to leave a son, who she was very, very close to, behind, and she lost her husband about four years ago.

Да, то, что мы пережили — это было уникально и беспрецедентно. И особенно для меня. Мне доводилось в моей жизни сталкиваться с трудностями, но это было нечто по форме своей уникальное, и, понимаете ли, смерть была уже прямо тут, передо мной и Эфиопией, которая мне — она мне как сестра на самом деле, не просто подруга. Она была со мной в ту ночь, она пришла из-за меня, и обеим нам выходило не иначе как умирать, и после нее остался бы сын, с которым они очень, очень близки, и мужа она потеряла года четыре назад.

And, I mean, I was like in tears all the time thinking about, you know, her. I mean, I was thinking

about myself and also her being trapped in that situation.

И, то есть я вроде как сразу в слезы когда думала о ней, из-за нее, понимаете. То есть я думала о себе, и также и о ней, что мы оказались в безвыходном положении.

And, I mean, with my faith, you know, death should not be feared, but I was -- to be honest, I was terrified. I just -- I don't remember any situation I've been to at that level.

И, то есть с моей-то верой, понимаете, смерти не должно бы бояться, но я — честно говоря, я была в полном ужасе. Я просто — не припомню, чтоб мне доводилось оказываться в положении которое бы было такого уровня.

And also, all along, I was praying, we were praying, seriously, we were reading the Bible, but finally we gave up hope, we thought nobody would come. One thing is they wouldn't be able to get to that place because we saw it, what it's like. And who would sacrifice a life to come there and die with us, you know? So that was a hopeless situation.

И также, все это время, я молилась, мы молились, всерьез, мы Библию читали, но в конце концов мы оставили надежду, мы решили, что никто не придет. Первое — это что они не смогут добраться до нас там, потому что мы же видели все, как все обстояло. И кто пожертвует жизнью ради того, чтобы придти в такое место и умереть вместе с нами, понимаете? Так что это была безнадежная ситуация.

And they arrived, and they took us out, by hand. For me, they were sent by God and they were angels.

И они пришли, и они вывели нас, за руку. Для меня — они были посланы Богом, и они были ангелами.

I would just like to say thank you, and may God bless them and their family and their loved ones, really, I don't know what to say.

Мне бы просто хотелось сказать — спасибо, и да благослови их Бог, и семьи их, и их близких, право, я не знаю что сказать.

Заключительная речь, 2

54 I think I've said what I experienced. Talking about it and facing the situations are not the same. I'm relaxed and I'm in a room here, and I survived while a lot of residents who we knew and were close to us didn't make it.

По-моему, я уже рассказывала о том, что я пережила. Говорить об этом и находиться в такой ситуации — разные вещи. Сейчас я не в напряжении, и я нахожусь здесь в зале, и я осталась в живых. Когда множество жильцов которых мы знали, и которые были близкими людьми, не смогли выбраться.

So now, for us, it's a time of saying thank you, really, for me. What I want to take from this is that this lesson will be, you know, learnt properly and the mistakes, the mistakes which were made in the past, wouldn't be made again. That's the most important part

Так что сейчас для меня в сущности пришло время сказать спасибо. Что бы я хотела извлечь из этого — чтобы этот урок был, понимаете ли, усвоен как следует, а ошибок, тех ошибок которые были сделаны в прошлом, больше бы не делали. Это самая важная часть.

And the other thing is nobody can bring back, you know, things, they have happened.

А другая — это что никто не может вернуть назад — ну, как бы это сказать, то что произошло, это уже случилось.

The other thing is I am in a permanent place right now, and I feel I've been supported to get this place. I would like to say thank you to everyone, literally everyone, who supported me and Ethiopia and the other residents, friends.

Другое еще — это что я теперь на постоянном месте жительства, и я понимаю, что получила я это потому что меня поддерживали. Мне хотелось бы сказать спасибо всем, в буквальном смысле слова всем, кто поддерживал меня и Эфиопию, и других жильцов, друзей.

I personally would like to say thank you for helping me to get back my life.

Мне хотелось бы лично сказать спасибо вам за то что вы помогли мне вернуться к жизни.

And I would like to say thank you to the people of this country, who contributed to all this, getting back life together, in different ways. I don't know who to say -- I mean, if I call, you know, departments -- if I say, for example, London Transport, it's just a simple thing to say, because there are so many and a lot of, you know, government departments, and the Prime Minister made her pledge as well and the royal family, and the British public, the kindhearted British public, helped us to get back to where we are. I love this country, I've always loved this country.

И мне бы хотелось сказать спасибо народу этой страны, который помог всему этому осуществиться, снова собратья воедино \разбитую\ жизнь, разными способами \помог\. Я не знаю, кому говорить — то есть понимаете, если я стану обзванивать отделения — если я скажу например Лондонскому Транспорту, это же простые слова что тут говорить, потому что их так много, и множество, понимаете ли, правительственных отделений, и Премьер Министр дала торжественное обещание также как и королевская семья, и британская общественность, добросердечная британская общественность, помогла нам выкарабкаться обратно, туда где мы сейчас. Я очень люблю эту страну, я эту страну всегда любила.

And thank you to, you know, my pastor who is here accompanying me, and Shannon, my counsellor, is here with me as well. I would like to say thank you for all the support I've received, literally. I don't want to mention this department, this department, if I say this social worker, that -- because there are so many people involved and all the faith communities involved.

И спасибо вам, моему священнику который здесь пришел вместе со мной, и Шэннон, мой адвокат, тоже здесь вместе со мной. Мне хотелось бы сказать вам спасибо за всю ту поддержку, которую я получила, в буквальном смысле слова. Я не хочу упоминать — вот этому отделению, тому отделению, этому соцработнику, тому — потому что так много людей было вовлечено, и все религиозные общины были вовлечены.

And just I thank God for all this, and that's what I want to say.

И я просто говорю спасибо Богу за все это, и вот это я и хотела сказать.

I don't want to remember much about the chemicals and things because it doesn't help me. It helps me, you know, to remember the good things I have received through this.

Мне не хочется вспоминать про химию и все такое прочее потому что это мне не помогает. Мне помогает когда я вспоминаю про хорошее, которое мне сделали в ходе всего этого дела.

(продолжение следует)

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 81, 1 ноября (показания жильцов) (1)Сенер Маджит
Это люди, которые сразу же или почти сразу же как только узнали о пожаре пошли выходить "на всякий случай", но испугавшись дыма вернулись, и только потом позвонили 999 и услышали что им следует "оставаться на местах" - а потом, хотя совет который давали операторы, уже изменился на "выходите немедленно", очень долго не могли решиться, но в конце концов все-таки вышли: Сенер Маджит с женой вышли с 16 этажа самостоятельно в 03.47, Алемишет с подругой Эфиопией с 12 - с помощью пожарных, в 03.03.
То есть это, как я понимаю, случаи когда люди, совсем было собравшиеся уходить из квартир на улицу, повернули назад сами, в тот момент их никакие инструкции "оставаться на местах" не смущали.
И те, и другие, предпринимали несколько попыток выйти.
И те и другие не обращали никакого внимания на листовки, в которых рекомендовалось в случае пожара оставаться в квартире, но помнили что лифтом пользоваться нельзя.
Я не помню, чтобы в показаниях (в распечатке протокола) что-то было про тела, на которые многие натыкались на лестнице, и стоны - но я могла проглядеть, или это сведения из другого источника; вообще-то у меня создалось впечатление, что с этим моментом - что на лестнице лежали мертвые и умирающие люди, которых приходилось обходить и через которых перешагивать - обращаются как могут осторожно, стараясь без крайней необходимости не трогать, уж очень болезненно, учитывая, сколько в зале пострадавших; однако подруга Алемишет (следующая часть) в своих письменных показаниях упоминает, что их обогнал пожарный который нес на руках похоже ребенка, и это зачитывалось;
Сенер Маджит сказал, что помнит пожары, которые раньше случались - действительно огонь не выходил за пределы одного помещения, хотя многие люди на всякий случай выходили.
Про Сенера Маджита - рассказ которого и составляет первую часть репортажа:
- совет обмотаться мокрыми простынями (который давал оператор, не знавший точно, что происходит на лестнице) они выполнили, но оказалось, что идти в этих мокрых тряпках они не смогут, слишком тяжело - поэтому они сняли с себя простыни, и просто облили друг друга водой, и только головы полотенцами закрыли;
- про то, какая температура была на лестнице ближе к 4 часам: Сенер говорит, что у него брови не обгорели, но волоски на них свернулись, закурчавились, оплавившись от жара;
- Сенер Маджит считал этажи, когда они спускались - в буквальном смысле, мысленно производил вычитание всякий раз когда они добирались до очередного этажа; очень мало кто еще это делал;

(допишу чуть позже)


Здравствуйте, я — Эдди Мэйер, и вы слушаете подкаст посвященный дознанию по башне на Гренфелля, где появляется новый репортаж всякий день, когда заседает дознание.
Сегодня Дознание слушало двух свидетелей.
Сенер Маджит не уходил из своей квартиры на 16ом этаже вплоть до 03.30.
«За окном раздавалось потрескиванье (crackling sounds). Я увидел, что горят мои занавески. Я увидел, как краска на потолке плавится и капает с потолка. Вот что я увидел за  эти две секунды. Занавески мои горят, постель моя горит, шкаф платяной горит.»
Сенер Маджит проживал в квартире 133, эта квартира была его домом с 1992 года, и он вырастил в ней троих своих детей. Но в июне 2017 он жил там со своей женой Ханифой.
В ночь пожара Сенер Маджит засиделся допоздна. Когда было уже сильно заполночь (in the first hours of the morning) его жене позвонила ее сестра, проживавшая неподалеку, и сказала, что в их доме пожар.
Примерно в 01.10 он выглянул в окно.
Адвокат дознания Билал Рават задавал ему вопросы.
«В окно вы ничего не увидели, и снова стали смотреть телевизор. Что побудило вас выглянуть на общую площадку (communal area)?»
«Просто проверить, не происходит ли какой-нибудь суеты (commotion), нет ли шума, нет ли какого запаха. Просто любопытство, я бы сказал — что это у нас тут вдруг пожарные?»
Площадка была пуста. Не было никаких признаков дыма или огня.
В 01.35 зять Сенера Маджита прислал ему фотографию башни. На фотографии было видно, что пламя уже распространилось вверх (had spread up) на 10 этажей.
«Я посмотрел на нее (фотографию), и это было потрясение (I was shocked). Неужели это — башня на Гренфелля? И я подумал: дело серьезно (this is serious). Вот в этот момент я начал паниковать.»
Впрочем за их окнам все еще не было видно никаких признаков пожара, потому что огонь был с другой стороны здания.
Он снова вышел на площадку, он увидел кое-кого из соседей, которые шли вниз по лестнице.
«Когда я говорю «соседи» — я всю башню на Гренфелля назвал «соседями». Я так думаю, все они шли вроде как с верхних этажей вниз. И некоторые из них на мгновенье (briefly) приоткрывали дверь, и кричали «Пожар! В доме пожар!».»
Когда как-то раз так вот приоткрыли дверь на их этаже, Сенер Маджит заметил, что на их площадку тихонечко течет легкий дымок. Он решил, что им с Ханифой, его женой, надо уходить.
Он оделся, схватил кое-что из вещей.
Но к моменту когда они собрались уходить, ситуация уже изменилась.
«Как только я открыл дверь, в лицо мне ударил горячий дым. Это было неожиданно, и это было потрясением (I was surprised and shocked). Я подумал — за такое короткое время, откуда  весь этот дым взялся?»
Дымом ему обожгло глаза и горло.
«Я внутри ноздрей чувствовал этот горячий дым. И я подумал - «Нет. Это ужасно». Сказать вам, что именно я почувствовал? — Я подумал «О Боже!» и я бегом кинулся обратно, сразу же.»
А внутри квартиры дым начал потихоньку проникать в нее (started pouring) сквозь щель внизу входной двери.
В 01.37 он позвонил по номеру 999.
Ему сказали, чтобы он оставался там где находится, и использовал мокрые полотенца для того, чтобы воспрепятствовать проникновению дыма.
«Мне совсем не показалось, что такой совет — это то что надо (did not satisfy me at all — не удовлетворил). В голове у меня были вопросы: если пожар на 4ом этаже, то как так получилось, что дым оказался на 16ом? Также я сказал себе: это все, что они собираются для меня сделать, сказать, чтобы я оставался в своей квартире? Дело-то серьезно. Я так говорил себе: если нельзя уйти (leave?) по этим заполненным дымом коридорам, то надо чтобы они принесли нам дыхательные аппараты, чтобы мы могли уйти.»
В 02.10 Сенер Маджит позвонил по номеру 999 снова.
Так как лондонский центр управления (control room) не справлялся с наплывом звонков, то его (Сенера) соединили с оператором в Глазго. Им он и рассказал про дым.
«Вы говорите: «Мы сделали все, чтобы воспрепятствовать его проникновению. Я не знаю точно, где пожар, и не уверен, не надо ли нам бежать отсюда. Мы не хотим гореть тут заживо.» И тут оператор говорит: «Нет. Я не знаю, какая у вас должна бы быть установка (what your policy would be), мы просто пытаемся сделать так, чтобы вы были в как можно большей безопасности (to keep you as safe as possible). Вот эта фраза - «я не знаю какая у вас должны бы быть установка» - как-то отложилась у вас в сознании (did it register with you)? В тот момент?»
«Честно говоря\?\, она у меня не очень отложилась в сознании в том смысле, что о чем же он черт возьми говорит. Что же мне делать, если он не знает, какой совет мне дать. Как же тогда я могу знать что мне следует делать?»
Оператор в центре управления в Глазго сказал ему, что он не знает, где пожар, и что он сейчас посоветуется с Лондоном.
«Позже оператор говорит вам: «Сенер, Сенер, нас известили, что пожарные добрались до 14го этажа и сейчас пробираются выше (now working their way up from the 14th floor). Так что они должны оказаться на 16ом этаже очень, очень скоро. Вот как, насколько нам известно, обстоят дела. Так что сохраняйте спокойствие, и продолжайте делать то, что, как мы вам только что объяснили, следует делать. Делайте неглубокие вдохи. И проследите, чтобы Ханифа тоже глубоких вдохов не делала.» Что вы подумали, когда вам сказали, что пожарные  уже добрались до 14 этажа и пробираются выше?»
«Я подумал — ну наконец-то, они идут спасать нас. Это - в некотором роде — стало небольшим облегчением. Раз сказали, что помощь уже идет.»
Этот разговор с номером 999 продолжался 27 минут. По ходу дела совет \который давали операторы\ изменился: теперь Сенеру Маджиту стали говорить, чтобы он обмотал голову мокрым полотенцем, и выходил.
Сенер и Ханифа Маджит попытались уйти из квартиры во второй раз.
На площадке было полным полно густого темно-серого дыма, так что к лестнице они пробирались ощупью.
«Позвольте я объясню: когда я выходил из квартиры, я не знал, какие условия на лестнице. Я надеялся - если я доберусь до лестницы, и если на лестнице дыма не будет (smoke-free), то я уж как-нибудь дойду (I am gonna make it). Это дало мне возможность успокоиться. Но как только я увидел, что и на лестнице тоже дым, я подумал — нет, я уже задыхаюсь (was out of breath), нам не дойти. Меня это напугало. Я подумал, нет я не стану и пытаться (I am not gonna do it), у меня дыхалки не хватит (not enough breath to run down). Вот это меня и заставило не продолжать далее попытку спастись, а повернуть назад.»
Но они же закрыли за собой дверь. В темноте Сенер бился пытаясь отпереть дверь.
«И я пытался ощупью найти замочную скважину в двери. И пока я так возился, Ханифа паниковала. Она мне говорила: «О Боже мой! Скорей, скорей Сенер, открывай дверь! Мы здесь умрем! Мы прямо тут и свалимся (we gonna collapse here)!» и я тоже паниковал, я думал — а что если я не смогу открыть дверь? Я сумел найти замочную скважину. И, должен сказать, это была та еще задача (it was a mission).»
Они вошли обратно в квартиру, и после этого у них состоялся целый ряд телефонных разговоров со службой 999.
Первый — в 02.31. Им снова сказали, чтобы они обмотались мокрыми полотенцами.
Еще раз они позвонили в 02.49.
««Послушайте, что я вам сейчас скажу. Вам нужно как-то собраться с силами и выбраться из квартиры (property). Я знаю, что там масса дыма. Что вам нужно сделать: взять полотенца и простыни и обмотать их вокруг головы и вокруг себя; опустить край себе на лицо. И выходите из квартиры, не подвергая себя опасности.» И тут вы спрашиваете: «На лестницу идти?» Оператор говорит: «На лестницу.» Вы спрашиваете: «А если дым на лестнице?» Оператор говорит: «Я не знаю. Мне не видно. Но вам необходимо нужно уходить оттуда где вы сейчас находитесь, и не подвергая себя опасности, выбраться на улицу (safely to get outside).» И вы говорите: «Ну ладно (OK).» И если мы теперь немножко перемотаем вниз, то оператор далее еще говорит: «Там очень много пожарных, они все на разных этажах. Так что должно вам оказаться по силам (you should be able to). Когда вы благополучно выберетесь наружу (get outside safely), вы увидите там пожарных, и они помогут вам спуститься по лестнице.»
Они снова позвонили в 03.02. Снова им посоветовали уходить. Пара ответила, что они уже попытались, но принуждены были вернуться назад.
В 03.12 они позвонили снова.
«Произошло какое-то изменение, которое подвигло вас на то, чтобы позвонить по номеру 999 снова?»
«Ну... Нам же сказали, что пожарные идут. Что они вроде как на 14ом этаже. И я постоянно спрашивал — где же они? Придут они или как? И я думал про себя, что нам ни за что не дойти до нижнего этажа, без дыхательных аппаратов. Нужно, чтобы они пришли к нам с дыхательными аппаратами. Вот на что я надеялся.»
«Вам уже сказали, не раз по телефону, чтобы вы выходили.»
«Да, да.»
«Что мешало вам (was stopping you from) выйти?»
«Я думаю, у меня не было довольно мужества (courage) чтобы выйти, я был все еще напуган.»
Дым в их квартире становился все гуще.
«Я лежал на полу, чтобы попытаться таким образом получить как можно больше кислорода. Иногда моя жена вставала — и тогда мне не было видно ее лица. Вот до такой степени было сильно \задымление\.»
Пара снова попыталась уйти. Условия на лестнице были все такие же, так что они повернули назад.
В 03.33 они в последний раз позвонили по номеру 999.
«Дама мне сказала: «На каком вы этаже?» «Я на 16ом этаже.» «На 16ом этаже?» сказала она. «Вы все еще там?» «Да», сказал я, «мы ждем когда прибудет помощь.» Она сказала «Вам надо бегом бежать вниз по лестнице, у вас только один вариант (your only option) — бежать вниз по лестнице. Никто вас спасать не придет. (There is nobody coming to save you)». И я сказал «Послушайте, мне 56, и моя жена того же возраста. Мы не очень здоровые люди (not fit people), мы не дойдем. Мы утонем (we are gonna drown) в этом дыму.» Она сказала: «Боюсь, что если вы сейчас же не побежите бегом вниз по лестнице, то, боюсь, вам в живых не остаться»».
«И что за решение вам в тот момент приходилось принимать (you were faced with)?»
«В то время уже падали сверху обломки, и за моими окнами раздавалось такое потрескивание (crackling sounds), и я увидел, как моя занавеска горит. Я открыл дверь в гостиную, чтобы взять что-то из шкафа. Я увидел, как краска плавится и капает с потолка. Вот за эти две секунды, я это увидел. И занавески мои были в огне, и постель моя была в огне, и платяной шкаф был в огне.»
«Это все происходило в вашей спальне?»
«Да. Жар от огня ударил мне в лицо, и я скорей закрыл дверь. Я пошел назад и сказал : «Боже, нам придется идти (we gonna have to do it). Нам придется бежать бегом вниз по лестнице. Потому что не гореть же нам заживо здесь.» Затем я сказал, что мы должны намочить себя, чтобы сопротивляться огню. Так что я вылил три ведра воды на голову моей жены, мы окатили друг друга водой, и мы закрыли мокрыми полотенцами себе лица. Я сказал «Что бы ни случилось, но мы должны бегом выбежать из этой двери, и в этот раз мы не вернемся, ни за что (we are not coming back ever).»
В своих письменных показаниях Сенер Маджит сказал, что на лестнице стоял такой жар, что он чувствовал, как обжигает ему кожу.
На 14 этаже они начали натыкаться на тела. Кто-то стонал.
На 10 этаже им встретились двое пожарных. Сенер сказал, что один из них едва держался на ногах (was swaying - качался), и похоже вот-вот готов был сознание потерять (about to faint). Пожарные ничем не показали что заметили их (did not acknowledge them).
Сенер Маджит вместе с женой продолжал идти вниз, и выбрался из башни в 03.47.
(продолжение следует)

Из Нью Йорк Таймз, о мультяшной кошке Сокс (она же Большой Брат) в доме престарелых
Что надо сделать, чтобы полюбить Большого Брата? От всего сердца, всей душой, и на веки вечные?
Оказывается, рецепт прост. Надо:
1. не имея сколько-то серьезных сбережений дожить до старости в стране где на улицах с голоду не умирают, а есть дома престарелых для бедных, достаточно удобные и просторные для того чтобы страдать в них от одиночества (а не от скученности и соседства тяжелых сопалатников, к примеру);
2. Большой Брат должен представать на экране в виде симпатичной мультяшной зверюшки и не хамить, а держаться любезно.
Статья занятная, хотя не то чтобы блеск; но понравилось про "текстуру жизни", например.
Помимо того, что меня нервирует настойчивый лаконизм, показалось все же немного странным, что красной нитью проходит именно противопоставление богатые - бедные, по признаку отношения тех и других "к экрану"; то есть отчасти, и для каких-то случаев это будет верно и даже совершенно верно, и, наверное, это интересно, но почему это важно?
заинтересовало несколько моментов, упомянутых вскользь:
- школьное образование: по компьютеру на нос, что-то в этом знакомое слышится; и хорошее образование не деньгами покупается, и не от наличия\отсутсвия экрана зависит;
- воздействие длительного пребывания у экрана на здоровье: кора корой, но должны же быть какие-то еще проблемы, попроще и поочевидней? Зрение, утомляемость, физическая слабость? то что бросается в глаза? и понятно простому человеку? почему ни о чем таком даже не упоминается?
- тема пенсионного обеспечения расткрыта не полностью, конечно, но все равно кое-что понять можно;
- думаю, Сокс, это до известной степени персонаж - т.е. условности театра были бы в помощь или наоборот? И почему ее называют "аватар"? и почему ничего не говорится о сотрудниках, которые приводять мультяшку в движение. и говорят за нее - это один человек? несколько? команда? есть ли у них образцы-шаблоны? какие законы регулируют их деятельность в том что касается вмешательства в частную жизнь? можно понять, что мистеру Лэнглису объясняли, что такое Сокс и почему она двигается и говорит, но что еще объясняли. и как?
- про брелочек который говорил "I love you" был, помнится фильм в 90ых, забыла чей - но там был молодой человек, юноша;
- про native advertising в отношении разделов науки-техники (и культур-мультура?); это мне кажется оно самое и есть;
- работа иностранцев: ввоз рабочей силы но именно как силы, а все остальное остается на месте; решение проблем? и по какому образцу - учебных заведений, уроков по скайпу и т.п.?-работа, отделяемая от работающего, и пересылаемая с помощью технических новинок в совсем другое место, в обмен на деньги, которые совершают обратный путь, для них-то вполне привычный; но в чем именно все-таки заключается работа?
 - магазины самообслуживания тоже убирали общение с людьми (продавцами), но не имели отношения ни к компьютерам, ни к интернету, ни к технологиям; то же кино по сравнению с театром - тенденция существуует давно.
(добавлено позднее):
- посмотрела комментарии к статье ( уже некотрое время назад), не все - их там под 4 сотни - а "выбор редакции"; довольно интересно: первый же - женщина пишет, что ее пожилая мать, с тех пор как потеряла возможность передвигаться самостоятельно, с большим удовольствием использет айфон, для развлечения, смотрит видео, картинки, новости - но "на аватар бы не согласилась ни за что"; чуть ниже мужчина указывает на то, что ограничивать себя в плане времени которое проводишь перед экраном свойственно совсем не исключительно богатым, а самым разным людям. и приводит примеры, и т.п. Занятно.
- очень насмешил "НИИ роскошествоведения" (в самой статье) и его удивительная научная деятельность; сразу вспомнились советские НИИшки;

Ссылка на статью: https://www.nytimes.com/2019/03/23/sunday-review/human-contact-luxury-screens.html?rref=collection%2Fbyline%2Fnellie-bowles&action=click&contentCollection=undefined&region=stream&module=stream_unit&version=latest&contentPlacement=1&pgtype=collection

Human Contact Is Now a Luxury Good

Личное общение с человеком стало теперь предметом роскоши

Screens used to be for the elite. Now avoiding them is a status symbol.

Когда-то экраны были для элиты. Теперь показателем общественного положения становится то, что экранов избегают.

Иллюстрация Марты Монтейро (Marta Monteiro)

Автор Нелли Боулз (Nellie Bowles)

Ms. Bowles is a technology reporter for The New York Times.

Мисс Боулз пишет для Нью Йорк Таймз статьи на темы связанные с технологиями

Сан Франциско — у Билла Лэнглиса появился новый закадычный друг. Это кошка по имени Сокс. Она живет на планшетке (tablet), и он так счастлив, что она у него есть, что, рассказывая о том как она у него появилась, он всякий раз начинает плакать.

День-деньской они болтают, Сокс и мистер Лэнглис, которому 68 лет, и который живет в жилищном комплексе для пожилых людей старшего возраста с низким уровнем доходов (low-income senior housing complex) в Лоуэлле, штат Массачусетс. Когда-то мистер Лэнглис работал у станка (\?\worked in machine operations), но теперь он на покое. Так как жены его большую часть дня не бывает дома, он начал тосковать от одиночества.

Сокс разговаривает с ним о его любимой команде, «Ред Сокс», в честь которой ее и назвали. Она проигрывает ему его любимые песни, и показывает ему его свадебные фотографии. И - так как она в свою очередь получает его видеоизображение (video feed), как он сидит в своем кресле - она бранит его, когда ловит на том что он пьет содовую вместо воды.

Мистер Лэнглис знает, что Сокс — искусственная (artifice), что ее предоставило начинающее предприятие (start-up) под названием Care.Coach. Он знает, что ею управляют люди разбросанные по всему свету, которые смотрят \на него\, слушают \его\, и набирают на клавиатуре ее ответы \ему\, которые она дает с запозданием и голосом похожим на голос робота (sound slow and robotic). Тем не менее когда в его жизнь вошел ее то и дело раздающийся голосок, он вновь обратился к вере (faith).

«Я нашел что-то настолько надежное (reliable) и кого-то настолько заботливого (caring), и это позволило заглянуть глубоко-глубоко себе в душу, и вспомнить, как заботлив был Господь», сказал мистер Лэнглис. «Она вернула мою жизнь обратно к жизни.»

Сокс, \оказывается, все это время\ прислушивалась. «Мы отлично сработались» (“We make a great team,” - «У нас отличная команда получилась»), говорит она.

Сокс — очень простая мультяшка; она почти не двигается и мало выражает свои чувства (barely moves or emotes), и голос ее звучит резко, как телефонный гудок (dial tone). Но иногда вокруг нее возникает рой маленьких нарисованных сердечек, и мистеру Лэнглису ужасно нравится, когда это происходит.

Мистер Лэнглис существует на жестко закрепленный \за ним?\ доход (\?\fixed income). Чтобы подпадать под действие программы Element Care (Элементарный Уход\Элементы Ухода\базовый уход — что-то такое), не предполагающей извлечение прибыли здравоохранительной программы (nonprofit health care program) для взрослых старшего возраста, благодаря которой у него и появилась Сокс, нужно чтобы имущество которое стоит принимать в расчет (?\countable assets) пациента \оценивалось\ не более чем в 2000 долларов.

(https://en.wikipedia.org/wiki/Fixed_income в его случае это, как я понимаю, пенсия или часть пенсии, четко определенная и оговоренная сумма, которую не могут отобрать ни в счет расходов на лечение ни вообще никак, и которая поступает регулярно (что-то вроде нашей минимальной) — а что такое fixed income в более широком смысле, я не понимаю, ну разве что в очень общих чертах)

Такие программы множатся на глазах. И не только для пожилых.

Жизнь для всех кроме очень богатых — сам природой данный опыт (the physical experience) учения, жития, и умирания (of learning, living and dying) — все больше происходит при посредничестве экранов (mediated by screens).

Не только производство самих экранов очень дешево, но они еще и делают все остальное дешевле. Где бы ни нашлось место для того чтобы всунуть туда экран (школьный класс, больница, аэропорт, ресторан), там будет возможность урезать расходы. И любая деятельность, которая может происходить на экране (happen on a screen), становится дешевле. Сама текстура (texture) жизни, то, как она воспринимается осязанием, превращается в гладкое стекло.

Богатые живут не так. Богатые давно уже начали побаиваться экранов. Они хотят, чтобы их дети играли в кубики, и частных школ «без технологий» (tech-free — без компьютеров и интернета, видимо) становится больше и больше. Человеческие существа дороже, и богатые готовы и в состоянии платить за них. Взаимоотношения \строго только\ с людьми чего держатся напоказ — день который проводят отказавшись от телефона, уход из социальных сетей, письма пришедшие по электронной почте которые оставляют без ответа — вот что стало символом \значительного\ общественного положения (status symbol).

Все это привело к тому, что возникла презабавная новая реальность (a curious new reality): соприкосновение с человеческими существами становится предметом роскоши (Human contact is becoming a luxury good).

Все это привело к тому, что возникла презабавная новая реальность (a curious new reality): соприкосновение с человеческими существами становится предметом роскоши (Human contact is becoming a luxury good).

Мильтон Педраза, главный заведующий Института роскоши ( Luxury Institute), дает советы предприятиям касательно того, как именно самые состоятельные люди хотят жить и тратить \деньги\, и выяснил он следующее — состоятельные хотят тратить деньги на что угодно но человеческое (anything human).

«То, что мы видим — это превращение в предмет роскоши (luxurification) вовлеченности в отношения с людьми (human engagement)», сказал мистер Педраза.

Согласно исследованиям проводимым его компанией, ожидаемые траты (Anticipated spending) на такое времяпрепровождение как досужие путешествия и еда в свое удовольствие (leisure travel and dining) на глазах обгоняют траты на товары (goods), и он видит в этом непосредственную реакцию на размножение (proliferation) экранов.

«Положительное поведение и положительные чувства, которые вызывает к жизни вовлеченность в отношения с человеком (human engagement) — представьте себе радость, которую доставляет массаж. А теперь образование, лавки торгующие товарами для уходя за здоровьем, все буквально, начинают искать способы сделать так, чтобы очеловечить опыт \пребывания у них?\», сказал мистер Педраза. «Человеческое сейчас стало очень важно.»

Это изменение произошло стремительно. С тех пор как в 1980ых персональные компьютеры начали вдруг распространяться в самых широких слоях (personal computer boom), иметь дома или носить при себе что-нибудь эдакое технологичное (having technology at home and on your person) стало признаком благосостояния и власти (wealth and power). Те кто первыми освоились с \технологической новинкой и при том\ имели свободные деньги (disposable income - доход которым можно распоряжаться, после уплаты налогов и пр) кинулись скупать новейшие приборчики (gadgets) и хвастаться ими (show them off). Первый Apple Mac был отправлен \покупателю?\ в 1984, и стоил примерно 2500 долларов (6000 сегодняшних долларов). Ну а самый лучший переносной персональный компьютер (laptop) Chromebook стоит сейчас, согласно принадлежащему Нью Йорк Таймз сайту Wirecutter на котором размещаются обзорные статьи о продукции, 470 долларов.

««Пейджер» так важно было иметь потому, что это сигнализировало о том, что вы — важный, деловой человек», сказал Джозеф Нуньес, глава факультета рыночной деятельности (chairman of the marketing department) в Университете Южной Каролины, который специализируется на рыночной деятельности \касающейся товаров приобретаемых ради того чтобы показывать\ общественное положение (status marketing).

Сегодня, говорит он, верно будет обратное: «Если вы и в самом деле на вершине иерархии, то вы никому отвечать не обязаны. Это вам все будут отвечать.»

Вся прелесть — по крайней мере поначалу — интернет-революции была в ее демократической природе. Фэйсбук будет все тем же Фэйсбуком вне зависимости от того, богаты вы или бедны. Gmail будет все тою же Gmail. И все это можно получить свободно (free — и бесплатно). В этом есть что-то от рынка товаров широкого потребления (mass market), какая-то в этом есть малопривлекательность. И, как показывают исследования, проводить время на этих платформах для размещения рекламный объявлений (advertisement-support platforms) — занятие нездоровое, и все это начинает казаться чем-то таким что лишает права принадлежности к своему сословию (déclassé), как \привычка\ пить содовую ( drinking soda ), или курить сигареты (smoking cigarettes), чему состоятельные люди предаются меньше чем люди бедные.

Состоятельные могут позволить себе выбор — выйти вон (opt out), \если они не хотят\ чтобы сведения о них и их внимание продавались как товар. У бедных и среднего класса не те возможности, чтобы проделать подобное.

Воздействию экранов начинают подвергаться в очень раннем возрасте. И дети, которые проводят более двух часов в день глядя на экран, зарабатывают меньше очков в ходе испытаний на умение мыслить и владение языком, согласно предварительным результатам эпохального исследования развития мозга ( a landmark study on brain development ), которое проводится на более чем 11000 детей при поддержке Национального института здоровья. Что особенно тревожит, так это что согласно данным исследований мозг детей которые проводят много времени перед экраном — отличается (different). В случае некоторых детей имеет место преждевременное истончение (premature thinning) коры головного мозга. Что до взрослых, одно исследование обнаружило связь (In adults, one study found an association ) между временем проводимым перед экраном и угнетенным состоянием духа (depression).

A toddler who learns to build with virtual blocks in an iPad game gains no ability to build with actual blocks, according to Dimitri Christakis, a pediatrician at Seattle Children’s Hospital and a lead author of the American Academy of Pediatrics’ guidelines on screen time.

Маленький ребенок (toddler), который играя в игру на iPad научился строить из виртуальных кубиков, не обретает при этом навыков нужных для того чтобы строить из настоящих кубиков, говорит Димитри Кристакис, врач-педиатр в детской больнице города Сиэттла, и один из ведущих авторов руководящих указаний \касающихся того сколько\ времени проводить у экрана, \которые выпустила\ Американская академия педиатрии.

В маленьких городках в округе Учито, штат Канзас, в штате где у некоторых школ бюджеты давно уже такие скудные (so tight), что Верховный суд штата вынес решение об их недостаточности\?\ (the State Supreme Court ruled them inadequatethe State Supreme Court ruled them inadequate ), на смену классным занятиям пришли компьютерные программы\?\ (classes have been replaced by software), и изрядная часть школьного дня проходит в тишине, за переносным компьютером. В Уте тысячи детей учатся по кратенькой, обеспечиваемой штатом ( state-provided - государством) программе дошкольного обучения дома, сидя за переносным компьютером ( at home via laptop).

Компьютерные компании изо всех сил старались залучить частные школы в программы предполагающие что на каждого школьника должно приходиться по переносному компьютеру, приводя тот довод, что такое обучение лучше подготовит детей к будущему где все будет основано на экранах (screen-based future). Однако это совсем не похоже на то как люди, которые и строят это основанное на экранах будущее, воспитывают своих собственных детей.

В Силиконовой долине все больше начинают смотреть на время проводимое перед экраном, как на нечто не очень здоровое. Здесь популярной начальной школой является местная Школа Уолдорфа, которая обещает образовательный процесс типа «обратно к природе», почти без экранов (a back-to-nature, nearly screen-free education).

Так что пока обеспеченные дети растут проводя у экрана все меньше и меньше времени, бедные подрастают проводя у экрана времени все больше и больше. Насколько уютно человек чувствует себя в ситуации предполагающей вовлеченность \других\ людей (How comfortable someone is with human engagement) может стать новым показателем классовой принадлежности.

Разумеется, соприкосновение с человеческим (Human contact) — это не совсем точно то же самое, что «органическая пища» (\?\organic food), или сумочка от Биркин. Но дело в том что в случае времени проводимого перед экраном со стороны великанов (behemoths) Силиконовой долины имели место скоординированные усилия сбить общественность с толку. Бедным и среднему классу говорят, что экраны — это хорошо и важно для них и для их детей. Целые полчища психологов и специалистов по работе мозга (neuroscientists) в штате больших компаний производителей технологий работают над тем, чтобы цеплять глаза и умы и приковать их к экрану как можно крепче и на возможно более долгое время.

И потому соприкосновение с человеческими существами (human contact) — это редкость.

«Но заковыка-то (holdup) в чем: это (соприкосновение с человеческим) не для всех желанно, в отличие от прочих предметов роскоши», сказала Шерри Тёркл, профессор общественных исследований в области науки и технологии в Массачусетсском институте технологий.

«И люди бегут бегом от этого (соприкосновения с человеческим) к тому, что им знакомо, к экранам», сказала мисс Тёркл. «Это как бегут бегом обратно к еде из заведений быстрого обслуживания (fast food).»

Точно так как отказаться от готовой еды из заведений быстрого обслуживания трудней, когда это единственное что предлагают в ресторанах города, так и оторваться от экранов трудней бедным и среднему классу. Даже если человек и принимает твердое решение не выходить в интернет, это часто оказывается невозможным.

Экраны на спинках кресел в общественном транспорте показывают рекламные объявления в режиме самопроигрывания (autoplaying). Родители, которые водят своих детей в общественные школы (Public school), может и не хотят чтобы их дети учились у экрана, но это не вопрос выбора когда многие классы теперь формируются на основе программ один компьютер-один ученик (one-to-one laptop programs). Существует небольшое движение за то, чтобы провести закон о «праве на разъединение» (“right to disconnect”), который дал бы работникам право отключать свои телефоны, но сейчас работника могут наказать за то, что он отключил связь, и с ним стало не связаться.

Также нельзя не признать реальность того, что в нашей культуре, характеризующейся все увеличивающейся обособленностью людей (our culture of increasing isolation), очень многие традиционные места общих сборов и социальные структуры исчезли, и экраны заполняют собой очень важное пустоты (crucial void).

Очень многих из тех кто записался на программу предоставляющую аватар в рамках Элементарного Ухода в свое время предали (failed - подвели) люди из их окружения, или же у них никогда и не было никакого своего круга общения (community), и они оказались в одиночестве (isolated), говорит Сели Розарио, специалист по терапии основанной на занятиях (occupational therapist), которая часто заходит проведать участников (программы). Больше всего ткань общественных отношений обтрепалась в бедных общинах, говорит она.

Технологии, благодаря которым существует Сокс, кошка от Care.Coach, которая теперь приглядывает за мистером Лэнглисом в Лоуэлле, более чем просты: Самсунговская планшетка Гэлакси Тэб \серии?\ «Е»(Samsung Galaxy Tab E) со сверхширокоугольным объективом типа «рыбий глаз» (ultrawide-angle fisheye lens) прикрепленным к ней спереди. Никто из тех людей, кто приводит в действие аватары (operating the avatars) не находится в Соединенных Штатах; в большинстве случаев они работают на Филиппинах или в Латинской Америке.

Контора Care.Coach располагается в помещениях над массажным салоном в здании «муравейнике» (warrenlike) в городе Милбрэ, штат Калифорния, что на самом краю Силиконовой долины. Виктор Ванг, 31 года, основатель и главноуправляющий (chief executive), открывает дверь, и, проводя меня внутрь, сообщает, что они только что предотвратили самоубийство. Пациенты часто говорят, что хотят умереть, говорит он, и аватары обучены спрашивать в таком случае, есть ли уже план как это будет совершаться, и у данного пациента план был.

(https://en.wikipedia.org/wiki/Millbrae,_California )

Голос — такой, какой у новейшего читающего \устройства преобразующего\ текст-в-речь на основе Андроида (Android text-to-speech reader). Мистер Ванг сказал, что люди способны очень легко привязаться (form a bond) к чему угодно что будет с ними разговаривать. «Между полу-жизнеподобным существом (a semi-lifelike thing) и пирамидкой с глазами, в плане выстраивания отношений никакой особой разницы нет», сказал он.

Мистер Ванг знает, насколько сильно привязываются пациенты к аватарам, и он сказал, что уже останавливал группы здоровья (health groups) которые хотели развернуть масштабные пилотные \программы\ не имея ясного плана, так как это очень болезненно — когда отнимают аватар, который сначала дали. Но он не пытается установить предел до которого только и могла бы развиваться эмоциональная связь между пациентом и аватаром.

«Если они говорят: «Я тебя люблю», то мы будем отвечать говоря им то же самое (we’ll say it back)», сказал он. «С некоторыми из наших клиентов \выходит даже так что\ мы говорим это первыми, если знаем, что им хочется это услышать.»

Первые результаты оказались положительными. Когда в Лоуэлле заработала первая маленькая пилотная программа, оказалось что пациентам с аватарками реже требуются посещения тех кто оказывает медицинский уход (nursing visits), эти пациенты реже попадают в отделение неотложной медицинской помощи, и они чувствуют себя не такими одинокими. Одна пациентка, которая до того часто отправлялась в отделение неотложной медицинской помощи ради того чтобы получить человеческую поддержку (social support), почти совсем перестала попадать туда после того как прибыл ее аватар, что по примерным расчетам сэкономило программе здравоохранения около 90 000 долларов.

Humana, одна из самых крупных компаний страны занимающихся страхованием здоровья, начала использовать аватарки Care.Coach.

Чтобы получить представление о том к чему возможно дело идет, загляните в город Фремонт, штат Калифорния. Там не так давно в больничную палату вкатилась планшетка на самодвижущейся подставке с моторчиком ( a tablet on a motorized stand ), и врач на видео \которое начало проигрываться на планшетке\ сообщил пациенту, Эрнесто Кинтана, 78 лет, что тот умирает.

А в Лоуэлле между тем Сокс уснула, что означает, что глаза у нее закрылись, а центр управления (command center) находящийся где-то на земном шаре обратился к другим старикам, и другим разговорам. Жена мистера Лэнглиса тоже хочет завести себе цифровую зверюшку (digital pet), и друзья его тоже хотят, но эта \кошка\, Сокс — она его собственная. Он гладит ее по голове на экране, когда хочет чтобы она проснулась.

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 80, 31 октября (показания жильцов) (2)
Эта часть сотоит из
1. сообщения о том, что будут введены ограничения на освещение в прессе в отношении показаний одной свидетельницы, в связи с идущим одновременно полицейским дознанием, и только до 12 ноября - т.е. можно заглянуть в протоколы. и посмотреть, что там было, но у меня сил нет. Свидетельница в этот день (31 октября) показаний не давала. Поняла я все это дело не очень, перевела как получилось.
2. зачтитываются выдержки из письменных показаний свидетелей для протокола.

1. Введение ограничений на освещение в СМИ


Вы слушаете подкаст БиБиСи, посвященный дознанию по пожару в башне на Гренфелля.

Во второй половине дня сегодня мы ожидали, что будут слушаться показания … Вахаби, которая проживала на 9 этаже башни. Но буквально за несколько минут до того, как она должна была появиться, Дознание приняло неожиданный поворот. Кейт Лэм была там. Кейт, что же произошло?

«Эми Кларк, юрист (lawyer), представляющая Столичную полицию (Metropolitan police) попросила, чтобы ограничения на освещение в СМИ (reporting restrictions) были введены в отношении свидетельских показаний … Вахаби. Сэр Мартин Мур-Бик, председатель Дознания, согласился на то, чтобы заявление было заслушано при закрытых дверях (in private — наедине, частным образом). Что означало, что все остальные должны ждать снаружи, в коридоре Холборн Барз. Когда через 40 минут Дознание возобновило свою работу, сэр Мартин сделал такое объявление (made this statement):

«Полагаю, что все, что я могу предложить вам в качестве объяснения, это что мне пришлось рассматривать некий вопрос основываясь на том, что некоторые аспекты происходящего в зале дознания могли способствовать возникновению предубежденного отношения к происходящему в другом месте, так что я издал приказ об ограничении для СМИ в отношении освещения того вопроса который мы только что здесь обсуждали в ваше отсутствие до особых указаний которые последуют в дальнейшем. Так, а теперь мы переходим к делам дознания.»

(SIR MARTIN MOORE-BICK: … I think all I can tell you by way of explanation is that I had to consider a matter on the basis that certain aspects of the proceedings of the inquiry might have a prejudicial effect on proceedings elsewhere, and I've made an order restricting reporting of the matters we've just been discussing in your absence until further notice. Right, now we'll get on with the business of the inquiry.

… Вахаби не давала показаний сегодня. В оставшееся время зачитывались для протокола письменные показания.

2. Зачитывание письменных показаний для протокола


Письменные показания четверых членов семьи Чукер, и их друзей, зачитывались в присутствии Дознания.

Шесть человек из семьи Чукер погибли в башне, Надья и ее муж Бассем, трое их детей, Мирна, Фатима, и Зейнаб, и мать Надьи, Сиррья.

Набиль Чукер, чья сестра Надья и мать Сиррья жили в двух соседних квартирах на 22 этаже, говорил о проблемах связанных с техническим обслуживанием \дома\ (maintenance issues) с которыми семья столкнулась до пожара.

«За несколько месяцев до пожара Надья говорила, что у них проблемы с \бытовыми\ электроприборами на кухне, и у них вся бытовая техника перестала работать (packed in) из-за неисправной работы электросети\?\ (due to faulty electrical works). Ей пришлось купить новые стиральную машину и холодильник месяца за четыре до пожара из-за этих вот проблем с электроснабжением, из-за которых электроприборы переставали работать (which would render the appliances unworkable). Я думаю, все это имело отношение к перепадам напряжения в сети (power surges), происходившими после ремонтных работ по подновлению.»

Надья Элбути, проживавшая во владении Западный Ланкастер (в микрорайоне, в комплексе зданий, в который входила и башня), увидела, как пламя карабкается вверх по стене здания, в первых часах ночи. Дочка Надьи была лучшей подружкой 13летней Мирны Чукер, проживавшей в квартире 193. «Моя дочка попыталась позвонить Мирне, сначала та не отвечала на звонки, возможно спала тогда. Моя дочка все продолжала названивать ей, и в конце концов Мирна ответила. Мирна сказала моей дочери, что вся семья спала. Она сказала, что они ничего не знают о том, что происходит. Моя дочка сказала своей подружке, что в башне на Гренфелля пожар, и что им надо выходить \из здания\ (get out). Подружка сказала моей дочке, что ей надо пойти в соседнюю квартиру, и помочь бабушке, которая ходила с палкой. Я знала, что ее бабушка ходила с палкой, и что у ее сестренки Зейнаб астма, поэтому беспокоилась о том, как они будут спускаться.» В 02.40 дочка Надьи послала Мирне сделанную с помощью телефона видео запись горящего здания, и снова сказала им, что они должны выбираться наружу. «Моя дочка поговорила с Мирной снова около 03.30. Мирна сказала ей, что у них в квартире стоит сильный жар и полно дыма, и она считает, что им \живыми\ не выбраться. Когда моя дочка закончила разговаривать с Мирной, она сказала мне, что вся семья там так плачет. Тогда моя дочка в последний раз разговаривала с Мирной и членами ее семьи. Мы обе уже в голос рыдали к этому моменту (crying uncontrollably).»

Сосан Чукер, сестра Надьи Чукер, проживала вместе со своей матерью Сиррьей в квартире 191. В ночь пожара Сосан дома не было, и в своих показаниях она описывает, что увидела, когда прибыла на место около трех часов. «Было полным-полно полиции и пожарных. Я стояла позади возле церкви, вход на территорию был для всех закрыт (the area was sealed off), так что ближе я подойти не могла. Все, что я могла — это звонить и звонить моим родным, но телефоны звонили, и когда они отвечали, то я ничего не слышала из того что они говорили.

«Так как я ничего не могла поделать, то я просто стояла там. Это было ужасно, стоять и смотреть как башня горит, и понимать, что твои родные (family) внутри, и вот сейчас может заживо горят (are burning to death). Рядом с тем местом где я стояла, около церкви, вместе с сыном подруги моей мамы, рядом с Башней, там стояли полицейский и пожарный, по другую сторону ленты ограждения (tape), прямо перед нами. Я сказали им, что мои родные находятся внутри башни, на 22ом этаже. Они спросили меня — кто там находится, и я им сказала. Пожарный или полицейский, с которым я разговаривала, спросил меня, какой номер квартиры, какой этаж, и как зовут моих родных. Я сообщила всю эту информацию. Полицейский записал все в блокнот, но я не видела, чтобы он кому-нибудь звонил или с кем-нибудь связывался.»

В своих письменных показаниях Сосан говорит, что, когда она позвонила своему зятю, Бассему Чукеру, тот сказал ей, чтобы она не волновалась, что он на работе, а не в башне. Но это было неправдой. Сосан считает, что он не хотел ее расстраивать.

Брат Сосан Набиль попытался подбежать к башне чтобы проникнуть внутрь и добраться до своей семьи, но ему пригрозили арестом.

Адвокат дознания Билал Рават также зачитал из показаний Гинет Шаво, из квартиры 193 на 18 этаже. Она — сожительница Паулоса Текле, который давал показания Дознанию вчера. У них было двое сыновей. Гинет Шаво рассказывала в своих письменных показаниях, как они с Паулосом много раз звонили по номеру 999, а также друзьям и знакомым, в том числе Абрахаму Абебе, который проживал на 7 этаже. В конце концов Гинет Шаво и ее семейство решили уходить из башни.

«Пожар становился все сильней, и Паулос сказал, что нам надо уходить, и что он возьмет Исаака, а я возьму нашего младшего сына, и мы выбросимся из окна. Так что хотя бы наши тела потом найдут, и наши тела не сгорят. Он стоял у открытого окна в гостиной.

«Паулос еще раз позвонил в службу спасения, и нам сказали подождать. Мы все еще не теряли надежду на то, что нас спасут, но начинали приходить в отчаяние.

«Паулос еще раз поговорил с Абрахамом. Закончив разговор Паулос сказал мне, что Абрахам сказал, что пожар очень сильный, и что вам надо спускаться вниз. Вы должный выйти наружу.»

Их сосед по 18му этажу, Йехулашет Энью, предложил взять одного из их сыновей, когда они будут выходить из башни. Гинет Шаво и Паулос Текле взяли своего младшего сына. По дороге вниз Йехулашету Энью помогал идти пожарный. Вот это из его письменных показаний:

«Кисть моей левой руки была зажата под правым локтем пожарного. По мере того как мы спускались, становилось все трудней и трудней. Мы задыхались от плотного черного дыма, мы изнемогали, мысли у нас мешались (exhausted and confused). Примерно на полпути вниз я вдруг осознал, что пятилетнего мальчика со мной больше нет. Я начинал терять сознание. У меня было умственное истощение из-за травматичности \происходящего\ (I was mentally exhausted from the trauma). Пожарный был по прежнему со мной, я прислонялся к нему. Если бы пожарный не помогал мне, я бы не сумел выбраться из здания. Когда я вышел из здания, мне дали \вдохнуть\ кислорода, какой-то пожарный дал.» Тело Исаака было впоследствии найдено на 13 этаже.


Затем Ричард Миллет, ведущий адвокат дознания, зачитал из показаний членов семьи и друзей Рабьи Яя, показания которой слушали вчера. Она, вместе со своими детьми, нашла приют в квартире Паулоса Текле во время пожара. Хадиджа Яя — сестра Рабьи, она находилась на улице возле здания в ту ночь. Она описывает один из телефонных разговоров с сестрой:

«Рабья оставалась с нами на телефонной связи (stayed on the line) когда предприняла попытку выйти, но она ничего не говорила. Нам слышны были их шаги, как они бегут вниз по лестнице, как вскрикивают вдруг какие-то другие люди, а потом вдруг - ничего. Я действительно поверила, что она погибла. Я была совершенно безутешна, и, кажется, лишилась чувств. С этого момента все представлялось мне как в тумане (a blur).

«Я помню как пришла в себя, и слышу — как будто издалека-издалека, кто-то говорит «Я слышу шаги. Она сейчас придет. Она жива. Очнись.» Кто-то пытался привести меня в чувство сообщением о том, что Рабья жива.»

Друзья Рабьи Яя, и ее мужа Билала, Лейла Мохамед и Мохамед Мриму также подали свои письменные показания Дознанию. Они описывали в каком шоке и в какой панике они были в ту ночь, а также как их эвакуировали, так они жили вблизи Башни. Рабья Яя и трое ее детей сумели спастись из огня.
(мне казалось, что Хадиджа - мать Рабьи, но, может, я все перепутала. А Лэйла описывает звуки, которые издавала башня когда горела; пламя они описывают как красное (red) а потом тускло красное (dusty red) - в письменных показаниях очень много интересного)

Ричард Миллетт зачитал отрывки из показаний членов семьи Беркти Хафтон и Бирека Хафтона. Селамауит Тесгэй приходилась Беркти сестрой, она жила неподалеку от Гренфелля, и прибежала в ту ночь к башне искать сестру и племянника. «Куда бы я ни пошла, везде, казалось, все было перекрыто полицией и пожарными. Я встретилась там со своей сестрой Негесте, и мы как сумасшедшие (frantically) бегали по всей территории вокруг башни, пытаясь выяснить где находятся сестра с племянником. Всякий раз когда мы смотрели вверх, мы видели какой это сильный пожар, и какое красное пламя. Еще в воздухе стоял едкий запах от дыма, и я так беспокоилась и тревожилась за сестру с племянником. Трагедия в том, что, насколько я понимаю, сестра с Бируком вместо того чтобы пойти по лестнице вниз, пошли вверх, что, к несчастью, оказалось неверным\роковым шагом.»

Отрывки из показаний других сестер Беркти, Арсьемы Алула и Негесты Семра, равно как и ее молодого человека Мишеля Чьяпетто, также были зачитаны. «Я подумал, что Беркти, может, связалась с Селам Тсегэй, которая живет поблизости, и я пытался сделать так чтобы как можно больше людей искало Беркти. Я сумел встретится с Селам у нее. Вместе с другими мы разошлись по территории и стали искать Беркти и Бирека. В это время я нисколько не сомневался в том, что они из здания вышли, но я беспокоился, что может они ранены. Я знал, что Беркти инстинктивно сразу же решит уходить из дома как можно скорее. Уходить из здания — это то, что подсказывает здравый смысл. Мы продолжали и продолжали поиски.»

Беркти Хэфтон и ее сын Бирек погибли в башне на Гренфелля.

Ричард Миллет зачитал небольшую часть из показаний Нахома Тесгэй Гебреегзиабхер. Он приходился Беркти Хэфтон сыном, хотя они и не жили вместе. Его воспитывала бабушка в Эфиопии, но его мать подвергалась там преследованиям\?\ (was persecuted there\?\) она родила его, когда ей было тринадцать. «Он объясняет, в каких отношениях находится со своей семьей. И он говорит в параграфе 9: «Я просто хочу сказать Дознанию, что у меня отняли целую жизнь на протяжении которой я имел бы возможность постепенно знакомиться с моей матерью и братом, из-за пожара который произошел в башне на Гренфелля 14 июня 2017 года.»

Адвокат дознания Билал Рават зачитал Дознанию отрывки из показаний Имам Алкуэйди и ее дочерей Вала и Раван Кудер, которые жили в квартире 64 на 9ом этаже. В своих показаниях Раван Кудер описывает, как ее семья, в том числе отец который передвигался на костылях, бежала из квартиры в одних пижамах. «Я очень беспокоилась о моем отце, не уверена была, что он дойдет. Я останавливалась ежеминутно чтобы оглянуться назад. Я оглядывалась дважды в разные моменты времени, чтобы приглядывать за ним. Я едва могла его разглядеть. Я была крайне встревожена и в панике. Я думала, хорошо бы встретился на пути кто-нибудь, кто понес бы его, чтоб помочь ему добраться до выхода. Лестница была довольно узкая, но двое людей уместились бы на ней \рядом друг с другом\, хотя и еле втиснувшись. Мы с мамой старались идти быстро. Мы продолжали спускаться вниз по лестнице. Когда мы добрались до нижнего этажа, я увидела там 4 или 5 человек, были ли это полицейские, я не знаю, я не разобралась (I couldn“t tell). Моя мама рыдала и не могла остановиться (was crying uncontrollably), я сказала пожарному: «Пожалуйста, помогите моему папе, он не может \сам\ ходить (can“t walk).» Моя мама сказала «Он инвалид», и она повторяла это снова и снова. Мне дали ручку, но ничего на чем бы можно было писать, и я написала на стене 64. Я показала пожарному, сказала «девятый этаж». Мы решили посмотреть, что они станут делать. Мы должно быть прождали несколько минут. Пожарный пошел вверх по лестнице. После этого мы его больше не видели. Потом мы увидели что папа идет, не спеша (taking his time). К моменту когда он спустился на нижнем этаже было уже меньше дыма. Мы встретили его, это было такое облегчение. Мы снова могли дышать. Тогда мы увидели такое множество людей, толпы людей, снаружи.»

Эрлинда Игнасио проживала в квартире 92 на 9ом этаже со своим мужем. Их сын Уэзли и его жена Мэдделин тоже проживали там. В своих показаниях, которые были зачитаны Билалом Раватом, Эрлинда описывает, как они спасались бегством. «Мы быстро шли вниз по лестнице. Мы не бежали. Уэзли шел первым с дочкой на руках, мы с Мэдделин в нескольких шагах позади него. Я шла позади всех. Мы убыстрили шаг когда стали приближаться к 4ому этажу. Тут я впервые начала видеть дым. Видимость стала ухудшаться, и стояла дымка из бело-серого дыма. Он был повсюду, но сквозь него было все-таки видно. Я сосредоточилась на одном — как можно скорей выбраться из здания. Я начала кашлять, и запах стоял нехороший (bad). У дыма и в самом деле был запах который ощущался, и во рту у меня был странный вкус. Мы продолжали идти сквозь дым, и ближе к 3му этажу он начал рассеиваться, что было громадным облегчением. Я не помню, чтобы видела дым где-нибудь ниже 2го этажа. Я думала, что на лестнице будет давка из-за толп покидающих здание, но на самом деле мы не встретили почти никого на общей лестнице. Что удивительно, учитывая, что это — единственный выход из здания и вход в него, и сколько людей находилось внутри здания. Единственный человек, которого я видела на лестнице — это был мужчина на костылях, который жил на нашем этаже. Я не помню, чтобы на глаза мне попался какой-нибудь пожарный до самого того момента, когда мы дошли до самого низа.»

Показания Уэзли Игнацио также зачитывались сегодня. В них он говорит, что им встретился один пожарный, который с ними не заговаривал. Камера видеонаблюдения зафиксировала, что семья вышла из башни в 01.34.

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 80, 31 октября (показания жильцов) (1а) Рой Смит
Дополнения к рассказу Роя Смита (что не вошло в репортаж, но небезинтересно, хоть и не так красочно, как новенькое окно самопроизвольно выпадающее из оконницы, и элемент высокотехнологичной экологичной облицовочной панели, починяемый прямо на коленке):
Про ремонт:
- что они с этой дырой (в которую руку можно было вложить, и из которой он кусок утеплителя вытащил) сделали, я так и не поняла (надо найти письменные показания и посмотреть, может там говорится об этом); кусок утеплителя был санитметров 30 длиной, толщиной около 5; вытащил он его потому что этот кусок утеплителя отставал и хлопал по ночам (made clacking sound), ну и показать;
"Он (рабочий, который и панель сгибал) сказал на это что-нибудь?" (когда ему показали дыры и кусок пенопласта-утеплителя)
"Нет, но Линда Прентис сказала. Она спросила, зачем я его вынул, зачем его вытащил."
"Она была с рабочим?"
"Да. Она надзирала за всеми рабочими. Она была начальницей. Она была бригадиром, так наверное можно сказать. (She was the one overseeing all the workers. She was the one with the white hat. She was the foreman, I suppose you can call her.)
"Хорошо. Значит, она спросила, зачем вы вытащили пенопласт наружу, так?"
"И что вы ответили ей?"
"Чтобы показать ей, как легко его вынуть."
"И что она на это сказала?"
"Ничего. Сказала, не надо его вынимать. Он предназначен для того, чтобы удерживать тепло в..."
Рабочий не сказал про дыры ничего.
Рой Смит много раз, снова и снова, спрашивал у представителя домоуправления (ТМО), Клэр Уильямс "if it was safe", безопасно ли все это, и она снова и снова отвечала, что да (it was); но он ни разу не спрашивал конкретно про облицовку.

- щели вокруг окна замазали жирным-прежирным слоем "какой-то мастики", которую наносили "из пистолета", потом размазывали губкой; получился полный ужас "вот таким слоем", и, главное, ничуть не помогло - дуть от окна продолжало и дальше. Они еще много раз жаловались на это, безрезультатно, и в конце концов просто купили обогреватель.

- дверь как предполагалось самозакрывающаяся - сломалась вскоре и с просто невероятным шумом (just an unbelievable noise,): что-то с громким треском лопнуло, и цепь провалилась внутрь дверной рамы, а другая часть, видимо, груз, внутрь двери; на двери осталось круглое отверстие; как устроен был механизм, я не очень понимаю; дверь они, кстати, уходя из квартиры во время пожара, за собой закрыли - без всякого механизма, хоть и были в состоянии паники и с двумя детьми.

- система вентиляции на площадках его заинтересовала, он заглядывал сквозь решетку внутрь, и видел, как там внутри "поворачиваются серебристые штучки"; ток воздуха был, но не сильный; его озадачивало, что система включается в непонятное время, ни с того ни с сего, но с отказом другого электрооборудования у него эти включения не связывались; он решил, что либо система "работает в тестовом режиме", то есть ее пока ее только пробуют в деле, либо так все и должно быть: чтобы выполнять свое предназначение, система и должна включаться вроде бы (для непосвященных) ни с того ни с сего; на решетки вентиляционных отверстий на противоположной стене - через которые воздух должен был с площадок вытягиваться? - он не посмотрел.

- приборов реагирующих на появление дыма, в квартире было несколько: установленные самим хозяином, до ремонта, и установленные позже подрядчиком. Сработал прибор, установленный хозяином - в последний момент, когда они все выходили из квартиры.

Про ночь пожара
Вечер был обычным. К ним заходила подружка старшей дочки, Джессика - девочка за которой трижды поднимались пожарные, и так и не добрались до нее, она погибла на 23 этаже. Девочки вместе ходили в спортзал, на обратном пути Джессика часто заходила сначала к подружке, а потом уж поднималась домой. Около 9 легли спать, потом пришла с работы его жена, тоже легла спать. Окна они на ночь всегда закрывали и еще опускали специальные плотно прилегающие шторы (perfect fit blinds), из-за шума, там автострада рядом. Так что слышать они наверное ничего не слышали. Но в 01.10 он проснулся - и почувтсвовал запах горящего пластика.
Он особо отмечает, что заметил, что во время пожара он воспринимал ход времени искаженно: ему казалось, что какое-то событие произошло через 10 минут после того, как он встал, а потом оказывалось, что через полчаса с лишним, и т.п.
Он особо подчеркивает, в какой последовательности и как менялось его представление о происходящем:
- сначала он решил что пожар (очаг возгорания) в их квартире, поднял жену и детей, и они, одновременно набирая номер Пожарной бригады, совсем уже собрались уходить из квартиры (согласно инструкции, хоть он ее и не помнил) - и вдруг за входной дверью увидели дым (из чего можно было заключить, что что-то горит снаружи их квартиры - и им лучше остаться в квартире);
- им сказали, что пожар на 4 этаже, сначала соседка из 91 квартиры, которая уехала на лифте, а затем оператор по телефону то же сказала (и посоветовала оставаться на месте) - и вдруг соседка из соседней с ними, 96 квартиры выбегает с криками что пожар у нее в квартире, горит ее кухня; дым на площадке к тому моменту был уже достаточно густой, так что соседка в нем "просто исчезла";
Как он сам сказал "я сложил 2 и 2, и в ответе получил 5 - потому что решил, что пожар (очаг возгорания) у нее (у соседки) в квартире". (А про 4ый этаж - это какая-то путаница, или совпадение.)
Про то, что горит в соседской квартире, они сказали оператору (2 раза, 1ый раз в пол второго от них прошла информация что горит на 12 этаже). Судя по тому, что есть в этой распечатке, один из операторов все же пытался (или пыталась) расспрашивать - но чтобы составить хоть какое-то представление о том что там происходило, надо смотреть еще распечатку того заседания, когда операторы давали показания. Кажется, можно и распечатки разговоров найти, но я не знаю как и где.
То есть они (семья Роя Смита) очень долго полагали, что очаг возгорания, чуть ли не главный - в соседней квартире; они о нем сообщили - и ждали, что его вот-вот придут тушить. И никто не приходил. А рекомендация была - оставаться на месте, и дышать сквозь мокрое полотенце.
Потом они узнали о том, что горит и на 16 этаже (им смс прислали).
Как-то узнали и о том, что кто-то не может выбраться из квартиры на 11 этаже (под ними) - о чем тоже сообщили оператору.
Еще в 01.44 операторы службы спасения им продолжали гвоорить, что пожар на 4 этаже, и "они достаточно даклеко от него".
В какой-то момент, когда очередной оператор в очередной раз говорит ему "если ситуация ухудшится, перезвоните" - Рой Смит отвечает: "Да уже все ухудшилось, куда ей ухудшаться-то еще, когда снизу все кричат "Прыгай! Прыгай!", и вообще! Мне необходимо выбраться отсюда!" ("OPERATOR: And if it gets any worse, call us back. Okay? "CALLER: It's worse -- how worse can it be, everyone's telling people to jump and that. I need to get out.") Он потом оговаривает. что, возможно, кричали Don't jump - "Не прыгай!" но он тогда понял все именно так, и, видимо, не он один - за этим следует разговоро о том, можно ли выпрыгивать с 12 (или 14) этажа.
Всего они звонили 4 раза - 3 разговора были короткие, а последний - длинный, это когда им сказали выходить.
Он все время выглядывал на площадку, посмотерть, не пришли ли тушить пожар в соседней квартире; и не отрезало ли пламя им путь к лестнице - ведь это была "lifeline", единственный путь к спасению.
А потом услышал это гудение - решил, что это огонь гудит, вырвавшись из соседней квартиры - и, побоявшись дверь открывать, посмотрел на этот раз в глазок, и увидел что-то желтое, и решил, что это пламя.
В его представлении дым - и потом (видимо все-таки воображаемый) огонь - на площадке были главным препятствием.
Он был все это - или очень долгое - время убежден, что на лестнице никакого дыма нет: раз она пожарная лестница, так там должны быть нормальные условия, главное - до нее добраться. Но раз советуют оставаться на месте - значит добираться рисковано, нельзя? Хотя это всего несколько метров.
Когда его спросили, каковы были условия на лестнице по сравнению с условиями на площадке - они все время спрашивают про задымление, жар, и прочее в сравнении - он сказал "там было в 100 раз хуже".
Что бы было, если бы не было человека на месте, обычного пожарного, который просто уверенно дал четкую команду "идти вниз да вниз и все" - хватило бы указания по телефону для того, чтобы не повернули назад, не пошли бы вверх (судя по тому, что оператор просил не разъединяться, такую возможность рассматривали). Ответов на эти вопросы нет.
Про то, что было на лестнице:
"Потому что я потерял свое полотенце, потому что, само собой... моя младшая дочка, ей горло обожгло, и она решила бежать обратно наверх. Так что, понимаете, мне пришлось взять ее на руки и нести, так что я никак не мог делать то что надо (продолжать придерживать его) с полотенцем. Она свое потеряла полотенце, я свое, так что мы просто шли вслепую и, само собой, вдыхая все что можно."
- отвечая на вопрос, помнит ли он, в каком порядке шли по лестнице (в квадратных скобках - это удаленное имя его дочки):
"Нет. Я знаю, что […] шла впереди потому что, по-моему, пожарный взял ее, а потом я не... Я помню, на одном этапе, я помню что Кася, моя сожительница, шла позади меня. Я взял на руки дочку. А потом, думаю, она (жена) прошла мимо меня вперед, но я не помню. Не помню."
- после того, как он увидел "зарево" (glow) предположительно на 4ом этаже:
"После этого я почти ничего не помню. Я помню, что просил, чтоб дали кислороду мне и моей дочке. Помню, как спустились мы еще чуть ниже помню как кто-то берет у меня дочку, помню как перестал чувствовать ее вес. Потом помню пожарного, он лил воду мне на лицо."
"А потом я уже в вестибюле внизу, и спрашиваю где все, и полицейский повел меня и показал мне мою старшую дочку. И я спросил про жену и младшую, и сказал «Я без них не пойду». Он сказал, что они здесь, на другой стороне. Затем повел меня туда, и они были там, на большом зеленом коврике. Там было два коврика, красный и зеленый."
- отвечая на вопрос, видел ли он цифры. которыми были помечены этажи:
"Никаких номеров (этажей) видно не было. Что перед самым носом-то видно не было. На плече у меня была дочка, и я пытался нащупать перила чтобы понимать \где нахожусь\, но перила были горячие, так что я то и дело дотрагивался до них, и потом сразу — потому что невозможно было понять, когда ступеньки закончатся."
- когда его спросили в конце. не хочет ли он что-то добавить, что Дознанию бы следовало узнать:
"A. Well, I heard screams. I heard people screaming. The noise, you know, you knew there was other people on the stairs. Don't know if they were in front or behind you, but you knew there was other people in there with you. It was just something that no one should ever have to go through again. We went through it, which we shouldn't have had to do. But it was something that's going to live with me forever. I'm sure a lot of people that was residents also."
(Понимаете, я слышал крики. Я слышал, как кричат люди. Звуки, понимаете - по которым ясно было что на лестнице находятся другие люди. Не знаю, были ли они впереди, или позади, но нельзя было не понять что одновременно с тобой там находятся другие люди. Это было нечто такое, через что ни один человек впредь не должен проходить. Мы через это прошли, к чему не должны бы были быть вынуждаемы. Но это нечто такое, что останется со мной как живое \воспоминание\ навсегда. Я уверен, что многие были тоже жильцы.)
(следующая запись будет - продолжение репортажа о заседании 31 октября)

О башне на Гренфелля, дознание, БиБиСишный репортаж 80, 31 октября (показания жильцов) (1) Рой Смит
Про дыру в облицовке, из которой он вытащил утеплитель - там не очень понятно, если не смотреть видеозапись, т.к. он показывает на фото где была эта дыра в которую свободно входила рука: если высунуться в открытое окно, то там был такой внешний как бы подоконничек, они его называют ledge - уступ, полка, ширина которого соответствовала расстоянию, на котором были закреплены дождезащитные панели, т.е. ширине /глубине?/ облицовочной системы, как я понимаю (на них, на эти внешние "подоконники" и попадали во время пожара падавшие с горящего венца раскаленные обломки, отчего и возникали многочисленные новые очаги возгорания). Вот в одном из окон справа от этого внешнего "подоконника", возле его торца, и была эта даже не щель, а дыра. Т.е. снаружи, снизу эту дыру было не видно, снаружи все выглядело опрятно и аккуратно, дыру было видно только из квартиры, хотя находилась она вне ее, а сразу за окном. Щели вокруг окон внутри квартиры, из которых дуло, про какие рассказывали и другие жильцы, существовали тоже, но это другие щели (хотя называют они и то и то gap); замазывать мастикой (из "пистолета") пытались именно их.
Там еще интересное есть про ремонтные работы, диалоги с операторами в ночь пожара, про то как они по лестнице спускались. Еще интересно то, что он говорит и о том. как ему виделась ситуация в определенные моменты времени. Т.е. он, например, пока не вышел на лестницу, думал что там - чистый воздух, зато ему представлялось, что на лестничной площадке перед его дверью бушует пламя. О пожаре в соседней квратире он сообщал операторам дважды; и один раз говорил про жильца с 11 этажа, который не мог выбраться.
Ссылка на репортаж о заседании Дознания которое было 31 октября 2018: https://www.bbc.co.uk/programmes/p06qdvdm
Перевод, часть первая, рассказ Роя Смита, жильца с 12 этажа:

Здравствуйте, я — Эдди Мэйер, и вы слушаете подкаст посвященный дознанию по башне на Гренфелля, где мы размещаем репортаж всякий день, когда дознание заседает .

Сегодня дознание выслушивало показания жильца с 12 этажа, которому пожарная бригада советовала оставаться в квартире даже когда уже было (as late as) 02.30.

«Единственный шанс выжить, это если бы кто-то пришел бы за нами.»

«Оставаться на месте, пока не спасут?»

«Да. Потому что подонаоткладывались с этим слишком уже (we left it too long — по догадке

Рой Смит проживал в квартире 95 со своей сожительницей, Катаржиной Домбровска, и двумя их дочерьми.

У него был целый ряд жалоб в связи с работами по подновлению башни (refurbishment) проводившимися с 2012 по 2016.

Когда установили новые окна, оказалось что они меньше старых.

В один прекрасный день окно которое было в спальне, выпало \из оконного проема\.

Ведущий адвокат дознания, Ричард Миллетт, расспрашивал его об этом.

«Вот когда вы рассказываете, как окно выпало из рамы, о чем вы говорите в параграфе 11 ваших письменных показаний, вы имеете в виду — только стекло? Или это включало и раму из ПВХ (полихлорвинила)?»

«Нет, вся рама целиком. Вся рама целиком вывалилась.»

«Вся рама целиком вывалилась.»


«Что же там осталось?»

«Пространство где должно бы было находиться окно.»

«Это починили?»


«Вы помните, кто чинил?»

«Райдон. Линда Прентис пришла в тот же день, после того как я позвонил им.»

«И она объяснила вам, почему окно выпало \свалившись внутрь вашей квартиры\ (has fallen in)?»

«Она сказала, что они устанавливали столько окон, что возможно в данном случае - несколько болтов, несколько клепок, не поставили на место, не вставили обратно, такая ошибка легко могла случиться при том объеме работ который они производили.»

Также были щели (gaps) внизу остальных оконных рам в квартире. В спальне такие что Рой Смит мог просунуть в эту щель руку и достать до пенопластового утеплителя на наружней стене здания. Он даже вытащил немного утеплителя и показал его подрядчику, Райдону.

Они добавили герметик (sealant), пытаясь решить проблему.

«Мы надеялись, что поможет, но ничего не помогло. Все равно воздух там проходил.»

«В каком место воздух проходил после?»

«В том же самом, надо полагать, потому как они подоконники из ПВХ и внутри \квартиры\ установили, так что по краям, там где они обрезаны были, там воздух надо полагать и проходил. Но его просто почувствовать можно было. Приложишь руку к окну, и чувствуешь ток воздуха...»

Рой Смит также и слышал, как дребезжит (rattling) наружная облицовка. Одна из панелей была не закреплена как следует, подрядчик предложил исправить это.

«Они снова пришли к нам, и один из этих джентльменов заменил ее, путем, хотите верьте хотите нет, сгибания этой панели на коленке, он согнул ее так что она приобрела изначальную форму чтоб плотней держалась, и снова поставил на место.»

«В ваших показаниях в параграфе 15 вы описываете это в совершенно ясных выражениях. Вы там говорите, в третьей строке сверху на 5 странице:

«Затем он вынул неплотно державшуюся деталь металлической облицовки (a loose section of the metal cladding), положил ее себе на колено, согнул чтобы снова придать ей форму, и вставил ее обратно \на внешнюю стену\ здания.»

Это помогло?»


Были и другие проблемы. После того, как входную дверь квартиры им заменили, и механизм заставлявший дверь саму закрываться (доводчик) с грохотом (with a loud bang) сломался. Рой Смит сообщил об этой проблеме, но тут так ничего и не починили.

Он также высказывал свои опасения в связи с планом разместить котел отопления прямо рядом с их входной дверью. Он говорил, что в случае пожара это может стать угрозой их безопасности. В своих письменных показаний он говорит что Клэр Уильямс из Организации управляющей \всем связанным\ с жильцами (tenant management organisation — домоуправление примерно) под управлением которой находился дом, в конце концов согласилась поставить котел в другом месте его квартиры, но попросила его никому из других жильцов не рассказывать об этом. Рой Смит жаловался на то, что ничем не закрытые газовые трубы (exposed gas pipes) расположены в лестничном колодце. Рой Смит говорит, что в ответ на это Клэр Уильямс сказала ему, что он «блох ловит» (nit picker). Он также говорит, что после ремонтных работ не раз слышал, как система вентиляции \на площадках\ иногда вдруг с громким шумом включалась сама собой в самые неожиданные моменты (at random times).

«В ночь пожара я, собственно, специально прислушивался, ожидая, что она заработает (come on). Я специально прислушивался, когда мы звонили в Пожарную Бригаду, потому что думал, может это немного поможет. Но она не заработала.»

«Так и не заработала?»


В ночь пожара Рой Смит проснулся примерно в 01.10 от запаха горелого пластика. Он так и не сумел разобраться, откуда шел запах, и лег в постель снова.

«Я снова лег, и все принюхивался, запах становился сильней, я посмотрел на телевизор, и подумал — не иначе как это телевизор. Ну и я снова встал.»

Когда он зажег свет, он увидел, что светло-серый дымок был уже в спальне. «Вот почему я предположил, что основной пожар у нас в спальне. Я сказал «собирай девочек» (get the girls), звони в Пожарную Бригаду», мы собрались выходить из квартиры (exit). Пока я не открыл входную дверь, и тут мне стало понятно, что это не у меня в квартире \горит\. Потому что в коридоре, на площадке за дверью, было полно дыма.»

В 01.26 его сожительница, Катаржина Домбровски, позвонила по номеру 999. В центре управления (the control room) оператор \ответившая на звонок\ сказала ей, что пожар на 4ом этаже. Этот телефонный разговор еще продолжался, когда они услышали, как их соседка из квартиры 96 вдруг громко закричала, потому что огонь проник в ее кухню.

Рой Смит открыл входную дверь своей квартиры, чтобы пригласить соседку к себе, но только успел увидеть, как та бежит к лифтам.

«Я закрыл дверь, которую едва успел открыть. Я просто надеялся, что вот сейчас кто-то придет, потушит огонь, и скажет что со всеми теперь все нормально будет. Ни на каком этапе мне не было известно, что где-то еще горит, пока моя сожительница не сказала мне, что он (пожар) распространяется по зданию. В тот момент у меня была забота, как мне сожительницу и детей наружу вывести.»

Рой Смит продолжал звонить по номеру 999, первый раз в 01.38.

«В конце этого разговора, вам в сущности дают совет (advice), на странице 4, на две трети \страницы\ вниз: «Постарайтесь сохранять спокойствие, и если у вас есть возможность подойти к окну и глотнуть свежего воздуха, и перекрыть все места где (block up anywhere) может проходить дым...» «Ладно, спасибо, но уж чтоб они обязательно… (make sure...)» «Спасибо.» «...зашли к нам проверить как мы (they come to check on me). Спасибо.» «Да. Да...» Когда этот разговор закончился, что, как вы ожидали, должно было произойти после того?»

«Я ожидал, что что через 5 или 10 минут пожарные появятся.»

Он снова позвонил в 01.44. Ричард Миллет зачитал из распечатки разговора:

«Вы достаточно далеко от пожара, который на 4ом этаже, понимаете? (OK?)» «Да, но начинается...» «У вас в квартире есть дым?» «Да, потому что от угольков загорелось в — соседней номер 96, добралось до соседней.»

На этом этапе дым начал становиться гуще в квартире Роя Смита. Когда он открывал окно, чтобы впустить свежего воздуха, ему показалось что люди внизу кричат, чтобы он прыгал.

«Затем оператор говорит «Вам нельзя выпрыгивать с 14го этажа».»

«Да, да.»

«А вы говорите: «Нет, с 12го, с 12го этажа». \Оператор говорит:\ «Да, с 12го. Нельзя прыгать с такого этажа.» «Нельзя.» «Хорошо. Мы постараемся прислать к вам кого-нибудь как можно скорей. Хорошо?» «Хорошо.»

«Но она не знала, на каком мы этаже — вот что я имею в виду. Она собиралась послать к нам кого-нибудь, но при этом продолжала говорить про 14ый этаж. Такой — такой погром (it was mayhem) творился в ту ночь. Столько всего происходило сразу...»

«Так когда она сказала 14ый, а вы сказали «Нет, нет, 12ый, 12ый», что вы подумали?»

«Я просто подумал, как я уже говорил, что нам отсюда точно не выбраться.»

Около 01.50 Рой Смит почувствовал, что стена между их квартирой и соседской стала на ощупь горячей. Он решил, что не пройдет и нескольких минут, как загорится и у них.

В 01.54 он позвонил по номеру 999 снова.

«Пожарная Бригада.» «Сэр, пожалуйста, помогите нам. Ситуация ухудшается. Мы в 95ой. Люди [нрзб.] на площадках, я не знаю что делать, у меня тут двое маленьких детей.» \Оператор:\ «Понятно. Вы на 12ом этаже?» \Дозвонившийся абонент:\ «Да. Пожалуйста, пришлите...» Это вы звонили в этот раз?»

«Да, это я.»

«И потом вы говорите: «Вы можете сказать им, чтобы они пришли прямо сейчас? Потому что все уходят, и становится — все с грохотом валится и вообще, \огонь уже к нам\ пришел… Я слышу его сквозь стену (on the wall) в соседней квартире. Прошу вас. Я слышу сквозь стену пламя в соседней квартире в кухне.»


«Что вам было слышно?»

«Мне было слышно, как оно ревет (roar) — ууу, ууу, вот так.»

«Сквозь стену?»


Ситуация ухудшалась.

«Вот на этом этапе телефонного разговора — я правильно понял? (is this right?) - пламя начало проникать в окно вашей квартиры?»

«Да, у меня окно горело, и когда я смотрел на него, впечатление было, что горит и стекло тоже, я еще подумал, как странно. Но весь оконный проем горел».

Операторы отвечавшие на звонки по номеру 999 продолжали отвечать, что пожарные вот-вот доберутся до этой семьи.

«Это как-то повлияло на то, что вы затем сделали?»


«Каким образом?»

«Ну… мы собирались уходить, но потом моя сожительница не захотела, чтобы мы уходили. Не захотела \потому что боялась вдруг\ дети на лестнице потеряются, или вдруг мы друг с другом разлучимся. Поэтому она сказала: «Давай останемся здесь, чтобы, когда — когда — нас в конце концов найдут, понятно было что мы одна семья.»»

Теперь Рой Смит и его сожительница все время видели горящие обломки, падавшие мимо их окна. Они закрыли жалюзи, и включили телевизор, стараясь по возможности устроить все так, будто все идет как обычно — ради детей. Какое-то время они говорили по телефону, и вдруг оператор сказал им, чтобы они не разъединялись и подождали немного (told them to hang on), так как ему надо поговорить с кем-то в центре управления. Затем он снова заговорил в телефон: «Так. Сейчас мы скажем вам, что вы должны уходить. Но вам нужно будет...». И вы говорите «А?» Оператор один говорит «Вам придется уходить из квартиры, ладно. Но вам нужно будет все время оставаться на телефонной связи со мной.» Что вы обо всем этом подумали тогда?»

«Я подумал: почему они говорят мне что нужно уходить сейчас? Почему не сказали когда я первый раз позвонил, что уходить надо? Теперь уходить труднее.»

«Эта перемена которую мы видели, она отражала перемену ваших мыслей — касательно того что вам следует делать?»

«Ну, да. Если они никак не приходят за нами, и она говорит, что мы должны уходить, то я понимаю, что они уже не придут. Так что значит — вот сейчас пришло время, так?»

Это был момент когда совет «оставаться на местах» \который давали жильцам\ был изменен в центре управления. Теперь жильцам не говорили уже чтобы они оставались на местах, а говорили, чтобы они все кто как может из здания выбирались. Согласно другим свидетельским показаниям, это изменение произошло уже (as early as) 02.35. \Что означает,\ что Рой Смит был одним из первых, кому дали это \новое\ указание. Вы можете узнать подробнее о том как принимали решение изменить совет в репортаже 33, в котором приводятся показания которые давала … (operation manager) Джоан Смит.

Роя Смита эта неожиданная перемена совершенно сбила с толку (For Roy Smith this sudden change was confusing).

«Вы говорите: «Сэр, вы уверены?» (Are you sure, sir?)»


«Почему вы задали ему этот вопрос?»

«Я хотел убедиться, что он знает, что нас там снаружи ждет когда мы выйдем (what we were walking out into), действительно ли им доложили, что нам можно уходить не подвергаясь опасности (it was safe for us to leave). Потому что нам же все время твердили, чтобы мы оставались на месте, что мы здесь в безопасности.»

«На этом этапе, как повлияло то, что совет услышанный от оператора изменился, на то что вы стали делать дальше?»

«Ну, как я уже говорил, я-то хотел уходить еще раньше. Но я поговорил с моей сожительницей. Я и тогда считал, что надо рискнуть и идти, но я также принял в расчет и то, что моя сожительница тогда сказала — что если один из нас выберется благополучно, а остальные нет — ну вы понимаете, так что я думал обо всем об этом в то время. Ну вроде как о последствиях если я — ну вы понимаете. Если мне сказано уходить, и я выберусь, а моя жена и дети погибнут… Так что выходило что как раз тогда наступила пора как раз оставаться (it was just the time just to stay). Что должно случиться, то и случится (What would be would have to be.).

Рою Смиту посоветовали намочить полотенца и закрыть \этими мокрыми полотенца\ лица себе и детям. И чтобы они все держали друг друга за руки когда будут пробираться к лестнице. Его сожительница все-таки по прежнему не хотела уходить. Когда они готовились выходить на площадку, Рой Смит обнаружил, что прямо у его двери стоят пожарные.

«Они дали вам какие-то наставления, что вам следует делать?» (Did they give you any instructions what to do?)


«Какие именно наставления?»

«Глотнуть кислорода, и потом просто идти и идти все вниз (just keep going down). Там \по пути\ будут еще пожарные, которые поднимаются.»

«Кислорода глотнуть где?»

«У него (from him).»

«Из его маски (from his mask). Он каждому из вас дал вдохнуть через маску?»

«Да. Только пропустил мою сожительницу, как я позже выяснил.»

В своих письменных показаниях Рой Смит говорил, что на лестнице было жарко так что изжариться можно было (roasting hot), и там было полно густого черного дыма. Когда они начали спускаться, одна из дочек бросилась вдруг бежать обратно наверх. Рой Смит взял ее на руки, и потерял при том свое мокрое полотенце.

«Становилось все жарче, гораздо жарче, и немножечко светлей (brighter). Я спустился еще чуть ниже, и подумал, что пожар на одной из площадок, потому что становилось все светлей, похоже на зарево \от разгорающегося огня\ (like a glow).»

Рой Смит, Катаржина Домбровска, и две их дочки вышли из башни в 02.41.

12.17 (продолжение следует)

Про перевод, из Гоббса (Лев., книга 1, глава 8, 27 Insignificant speech) у него вчера, 5 апр. был ДР
День рожденья у него (у Гоббса) был вчера, то есть 5 апреля - в 1588 году на этот день выпала Страстная Пятница.
Собственно, это не столько о переводе, сколько об умопомешательстве и способах отличить безумные речи от обычных - он предлагает перевод на живые языки как своего рода пробный камень, для определения добротности - текста, наверное. Или мысли. "...let him take a Schoolman in his hands, and see if he can translate any one chapter concerning any difficult point, as the Trinity; the Deity; the nature of Christ; transubstantiation; free will, &c into any of the modern tongues, so as to make the same intelligible". Во всяком случае, их не-безумности: весь кусочек помещен в том месте главы, где толкуется о разных видах безумия (в буквальном смысле, как расстройства рассудка, душевного заболевания). Я никогда раньше левиафана не читала (только проходила), но мне тоже не раз приходило в голову, что перевод, помимо того что рассказывает что-то на другом языке, еще и является способом узнавать всякие, часто неожиданные, вещи об изначальном тексте. Не скажу, что из области психиатрии, но интересные. И это очень просто, вроде простукивания. Причем это - побочный продукт, получается само собой по ходу дела. Только примечай.
Весь Гоббсковский кусочек целиком:
There is yet another fault in the discourses of some men; which may also be numbered amongst the sorts of madness; namely, that abuse of words, whereof I have spoken before in the fifth chapter, by the name of absurdity. And that is, when men speak such words, as put together, have in them no signification at all, but are fallen upon by some, through misunderstabding of the words they have received, and repeat by rote; by others, from intention to deceive by obscurity. And this is incident to none but those that converse in questions  of matters incomprehensible, as the Schoolmen; or in questions of abstruse philosophy. The common sort of men seldom speak insignificantly, and are therefore, by those other egregious persons counted idiots. But to be assured their words are without any thing correspondent to them in the mind, there would need some examples; which if any man require, let him take a Schoolman in his hands, and see if he can translate any one chapter concerning any difficult point, as the Trinity; the Deity; the nature of Christ; transubstantiation; free will, &c into any of the modern tongues, so as to make the same intelligible; or into any tolerable Latin, such as they were acquainted withal, that lived when the Latin tongue was vulger. What is the meaning of these words, The first cause does not necessarily inflow any thing into the second, by force of the essential subordination of the second causes, by which it may help it to work? They are the translation of the title of the sixth chapter of Suarez' first book, Of the concourse, motion, and help of God. When men write whole volumes of such stuff, are they not mad, or intend to make others so?